Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Я обиженно надула губы.

— Тебе полегчало?

Глаза Джоша полыхнули яростью.

— Охренеть, как полегчало! Спасибо, сестрёнка! — с жаром проорал он мне в лицо. Я невольно сжалась. — Как я вообще согласился на твою помощь?! Наверно, мне было действительно паршиво!

— Прости, — прошептала я. — Тебе, правда, было очень паршиво, ты уже терял сознание, когда я тебя сюда приволокла. Отдохнёшь, и всё пройдёт. Поедем домой?

— Надеюсь, мой организм выдержит поездку, иначе я не завидую твоей милой каретке, — со злобной насмешкой заявил брат и застегнул куртку.

По дороге я коротко изложила Джошу о разговоре с Брэйденом. Дело набирало обороты, и не самым лучшим образом. Меня трясло, руки чудом удерживали рычаги, и брат напряжённо следил за каждым моим движением.

Язык заплетался от волнения. Обстоятельства указывали на причастность Моники к гибели студенток. Неужели моя красавица-сестра могла так поступить?

Да и зачем ей это было нужно? Принести в замок чудовищное растение и погубить невинные жизни — ЗАЧЕМ?!

Чувствуя, что у меня начинается истерика, я припарковалась у обочины и заглушила двигатели. Уткнувшись лицом в ладони, училась заново дышать, чтобы не расплакаться.

Сколько ещё сердцу придётся выдержать? Что нового всплывёт о сестре?

— Эш? — Джош осторожно коснулся моего плеча. — Не надо так убиваться, пока ничего не доказано.

— Нечего доказывать, — убрав руки от лица, я откинулась на спинку сидения. — Тот, кто всё это заварил, всегда был у нас под носом. Ситуация проста, Джош: либо Моника, действительно, замешана, во что я отказываюсь верить, либо наш враг искусен и нереально опасен.

— А если два в одном? — осторожно предположил Джош.

Я повернула голову и посмотрела на него долгим взглядом.

— Об этом я даже думать не хочу.

Я остановила карету у дома, решив не загонять её в каретник. На подъездной дорожке толпились птицы — вороны и голуби. Выходя из транспортного средства, я чуть не раздавила пару-тройку фамильяров. Они не взлетели, а бросились от меня врассыпную, пропуская, а потом снова сгрудились у калитки.

— Что с ними?

— Ждут… кого-то, — хмурясь, сказал Джош.

— Но кого? — я внимательно посмотрела на брата. Он пожал плечами, кутаясь в куртку. — Кареты Мишель нет, значит, дома остался только Бен. Фамильяры же должны его знать в лицо?

— Допуск выдавал Стэнли, — он посмотрел на окна второго этажа и снова на птиц. — Они видели Бена. Но, похоже, что-то изменилось.

— Он не сообщал тебе? — я толкнула калитку и пошла по тропинке.

Джош шёл следом, озираясь по сторонам.

— Стэнли давно не выходил на связь. Я начинаю волноваться.

Мы вошли в дом, и вокруг нас сомкнулась звенящая тишина. Бросив ключи от кареты на стол, я сняла плащ. Джош впервые на моей памяти прошёл мимо холодильного шкафа сразу к лестнице и поднялся на второй этаж.

Похоже, дела плохи. Не такой уж всемогущий у меня кулон.

Я оглядела кухню. Около печи стояло блюдо с пирожками, в воздухе витал запах свежей выпечки. Схватив один, не задумываясь, откусила кусочек — с картошкой и грибами. У меня с утра во рту и крошки не было, от слабости кружилась голова.

Проглотив его почти не жуя, я поднялась в свою комнату. Осторожно открыла дверь и застала… пустую спальню. Бена там не оказалось. От страха засосало под ложечкой.

Какой-то частью себя я уже осознавала, что он не в магазин вышел.

Я чувствовала себя истощённой, хуже некуда, и решила прилечь. Укутавшись в пушистое покрывало, свернулась в комочек и уткнулась лицом в подушку. И загадала, чтобы в момент моего пробуждения Бен уже вернулся домой.

Но, закрывая глаза, видела кровавое дерево и Монику, срезающую плоды ножом с костяной рукоятью. Кровь текла густыми струями по её рукам, по подолу длинного платья. Капли падали на землю и уходили глубоко в почву….

А она улыбалась и с наслаждением поедала мерзкие плоды. Меня передёргивало, и сон обрывался.

Я проснулась от слепящего света. Открыв глаза, загородилась ладонью — в окно стучалось солнце, клонящееся к горизонту. Неужели я провалялась до вечера?

Освежающий душ помог прийти в себя и смыть остатки сна. Но из ванной комнаты я выходила со стойким ощущением того, что что-то не так. Пульс колотился в висках, от волнения сдавило грудь.

Обработав руку зельем, я наложила свежую повязку. Надела брюки, чёрную водолазку, чёрные полусапожки, плащ и спустилась на первый этаж. В тишине дома мерно жужжал охладитель воздуха.

Меня будто что-то гнало прочь — домашняя обстановка нервировала. И я поддалась порыву и вышла из дома. Разогнала ногами назойливых птиц и направилась к калитке.

Искупаться в лучах заката, ощутить лёгкую дрожь остывающего воздуха — вот, что мне помогло бы отвлечься. Но я преследовала иную цель — найти Бена.

Поднявшись в воздух, я облетела улицу. Если Бен решил спрятаться, то вряд ли в кустах за соседним домом. Чтобы его разыскать, нужно было придумать что-то особенное. То, что никогда прежде не пробовала.

Я призвала магию, завернулась в неё, как в дыхание прохладного ветра на разгорячённую кожу. И забросила, словно сеть. Сотни незримых сияющих нитей тянулись от меня и расползались над городом. На одну из них он должен попасться.

А если нет? Об этом я старалась не думать. Будем решать проблемы по мере их возникновения.

Пролетая над центральной частью Мортелля, я растягивала паутину магии, накрывала ею здания. Каскадом огоньков загорались витрины магазинов и вспыхивали радужные фонтаны на площади.

Моя сила опускалась на них, будто серый туман, и скрадывала яркость цветов. Обогнув многоэтажную гостиницу, я заскользила над старым городом. Куда Бена могло занести? Для этого необходимо знать, что им двигало.

В это мгновение я была готова смириться с самой ужасной правдой, только бы вернуть его домой живым и невредимым. Да, я не против его тёмной сути.

А, значит, приняла бы любое злодеяние, совершённое Беном. Только бы снова прикоснуться к нему.

К чему душой кривить — он нужен мне такой, какой он есть. И если его руки по локоть в крови, то…. То я тоже не белая и совсем не пушистая.

Узкие улочки старого города загорались редкими фонарями. «Благородная старость» фасадов, кружевные наличники, кое-где покосившиеся деревянные заборы. Сила покрывала их, словно пепел, расползалась мерцающей паутиной.

Я видела её внутренним взором, в своём сознании — для прочих моя магия оставалась прозрачной. Тонкая узорчатая корка льда, разогретая лучами солнца, сползала с чешуйчатых крыш.

На колючем ветру ветви деревьев перешёптывались, оживлённо перекликались вороны, поскрипывали флюгера —