Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

не знакомила, ни к кому не подводила. Это показалось немного странным. И вообще, то, как твоя сестра держалась, как смотрела свысока, будто хозяин склада, оглядывающий набитые полки… — она замолчала и перевела на меня задумчивый взгляд. — Она не танцевала, хотя её приглашали. Такую эффектную внешность сложно не заметить.

— Стеснительностью моя сестра никогда не страдала, — я кивнула. — И всё-таки на неё не похоже. А что-нибудь ещё можешь вспомнить, Марисса? Для меня это очень важно.

Она поджала губы.

— Ведёшь новое расследование?

— Хочу понять, кому была нужна смерть моей сестры, — холодно бросила я и выпрямилась. Побарабанив ногтями по столу, исподлобья взглянула на светловолосую ведьму. — Собираю её жизнь по крошкам, чтобы разобраться.

Повисла пауза. Марисса долго всматривалась в моё лицо, и, наконец, решилась. Вздохнув, она горько улыбнулась.

— Я помню твою сестру только потому, что та вечеринка была последним трезвым воспоминанием перед страшными событиями. После мой разум подчинил себе демон. Если даже очень постараюсь, то не смогу восстановить цепочку событий. В ту же ночь в витражном переходе появилось кровавое дерево, но я не утверждаю, что эти два события как-то между собой связаны. Ты знаешь, Эшли, что я стояла во главе пернатого патруля, и занималась похожей работой. Я собирала информацию и анализировала её. Сейчас я вспомнила и невольно задумалась — а не была ли твоя сестра причастна к тем ужасным происшествиям?

Мой взгляд застыл на лице Мариссы. Я боялась моргнуть — настолько оцепенела от её слов и негодования. Моника принесла в Академию кровавое дерево? Но зачем?! И где бы она его достала?!

— Как это выяснить наверняка? — почти ровным голосом спросила я и вновь сложила руки на столе.

Марисса любопытно прищурилась.

— Никто из жертв не вспомнит, но это и не обязательно. Может, попробовать выяснить, откуда она взяла это мерзкое растение? Оно же где-то должно произрастать?

— Должно, — нехотя согласилась я. — Но где?

Марисса отвела взгляд, закусив губу. В её голове скрипели шестерёнки — было заметно по напряжённому, но не видящему взгляду. Когда она вновь посмотрела на меня, её лицо озарилось идеей.

— Брэйден, наш книжный червь, должен знать, — лукаво улыбнулась она.

Я с сомнением хмыкнула.

— А он не злится на меня? Я же его слегка помяла…

— Забыл давным-давно, — отмахнулась ведьма. — А вот Тэд ещё вспоминает тебя. Ты разбила парню сердце!

— Я не нарочно, — вздохнула я, поднимаясь из-за стола. — Так я могу заявиться к Брэйдену без приглашения, и он не выставит меня?

— Если с ним возникнут проблемы, то ссылайся на меня. Мы по-прежнему хорошие приятели, и он должен пойти на уступки. Да и тебе ли волноваться?! — невесело усмехнулась она и подняла глаза, полные обиды.

Но, заметив моё каменное выражение лица, Марисса спала с лица и забегала взволнованным взглядом по скатерти.

— Почему я не должна волноваться? — холодно спросила я и оперлась ладонями о стол.

— У тебя пропуск во все залы Академии и Библиотеки, — проблеяла ведьма, вжимаясь в спинку дивана. — Нам всем приказано подчиняться….

— Подчиняться кому — мне?!

Она зажмурилась.

— Да, — и закусила губу так, что я испугалась — не прокусила бы.

— Любопытно, — протянула я и выпрямилась. — А трогать тебе меня можно?

Открыв глаза, Марисса озадаченно заморгала.

— Что?

— Не бери в голову, Марисса, — отмахнулась я. — Ты мне очень помогла. Спасибо, — и я уже было направилась к столику, за которым томился Джош, как вдруг вспомнила.

И развернулась на каблуках. К Мариссе со спины подошла официантка-блондинка и заскользила ладонями по её плечам. Я испытала неловкость, Марисса тоже, но никто не осмелился отвернуться.

— Ты часто здесь бываешь?

— Не так, чтобы очень…

Я посмотрела на официантку. Она присела на подлокотник и играла с прядями волос Мариссы. Тонкие, удлиняющиеся руки-щупальца задевали вырез её блузки и касались выпуклостей грудей.

Я нахмурилась и посмотрела в глаза Мариссе. Не моё дело, с кем и как она проводит время.

— Случалось встретить Монику?

Она прищурилась и перехватила руку официантки, которая уже успела забраться под кружевной край чёрного бюстгальтера.

— Не думаю. Но это не значит, что она здесь не бывала. Приходя сюда, я стараюсь не оглядываться.

— Понимаю, — кивнув, я стала поворачиваться, но в последний момент она меня окликнула.

— Но для чего-то же она направила тебя в это кафе?

— Чтобы сбить со следа, — прошептала я себе под нос и направилась к своему столику.

Глава 35

Джош уплетал сомнительный салат «млечный путь». Я подошла к столу и посмотрела в его тарелку. У брата за ушами трещало, хотя при одном взгляде на продукт, мне захотелось поморщиться.

Тушёные овощи грязно-коричневого цвета, украшенные какими-то светящимися бусинками. Они быстро исчезали во рту у Джоша и громко лопались. Когда он отправил туда очередную бусину, и та взорвалась, на губах его заиграла блаженная улыбка.

— Что это? — понизив голос, протянула я и скривилась.

— Понятия не имею, — отозвался Джош. — Но это не мешает мне уничтожать его с удовольствием.

— А где мой десерт? — окинув стол мимолётным взглядом, я спрятала руки в карманы плаща и уставилась на брата. — Ты его тоже с удовольствием сожрал?

Он глянул на меня с обиженным видом.

— Я решил, что ты не хочешь.

— Ну, надо же, — хмыкнула я. — Доедай, и пошли отсюда — появилась зацепка.

Не заставляя себя ждать, Джош быстро проглотил содержимое тарелки, оплатил счёт, и мы покинули странное заведение. По дороге к Академии, я поведала ему, что узнала от Мариссы.

Так же, как и мне, брату показалась нелепой связь Моники с теми кровавыми событиями.

— В последнее время о ней всплывает многое, вызывающее подобную реакцию, — хмыкнул Джош, потирая подбородок. — В голове не укладывается… — он повернулся ко мне лицом. — Кто жил с нами под одной крышей?

— Не знаю, Джош. Ещё я не понимаю, почему она приехала ко мне? Неужели больше не к кому?!

— По завещанию к Монике перешёл дом в Вилсе. Её там ждали, в грехах родителей не винили. Но она так и не вернулась, даже за фамильными драгоценностями. Что подкрепляет мою теорию о том, что её деяния взяли на себя отец и мать.

— Она говорила, что гола, как сокол.

— Значит, лгала или не знала, — он скривился и качнул головой. — Нет, она должна была знать.

— Не нравится мне это, — вздохнула я и свернула с шоссе на подъездную дорожку.

Я парковала карету на стоянке перед величественным зданием Академии. Джош притих, но, стоило мне заглушить двигатели, как стало ясно, в чём причина его молчания.

У него громко урчало