Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Я повернулся и вошел в холл «Балтимора».

В номере двести два стояла деревянная кровать с латунным изголовьем накрытое шерстяным одеялом «Гудзонов Залив» в красно-черную полосу. Еще потертый коврик у кровати, маленький стол под окном и кресло-качалка у радиатора.

Окно действительно выходило в сторону пролива, но видно было только серое небо и серую воду, ничего больше. Над столом лампа с зеленым стеклянным абажуром, очень похожая на мою «Дайлайт» в Вирджинии.

Еще на столе лежал конверт с пометкой «Для гостя», в нем оказались карта Джуно, расписание паромов «Аляска Марин Хайвей» и брошюра ресторанов в городе (всего пять).

Я положил портфель на стол. Открыл его. Достал блокнот. Открыл на новой странице. Написал сверху все что нашел при осмотре тела и выяснил из общения с местными.

Потом закрыл блокнот и подошел к окну. За окном виднелись низкие облака и далекие огни какого-то парома, идущего на юг в проливе. Декабрь в Джуно это совсем другая страна, в которой у фонарей желтый свет, а у деревьев серый мох.

Я снял часы с запястья и положил на стол. Лег на кровать поверх шерстяного одеяла «Гудзонов Залив», не снимая обуви. Закрыл глаза.

Через минуту я спал.

В Джуно светало медленно. Не рассветало, а именно светало, постепенно, без явного восхода.

Солнце в декабре поднималось над горизонтом на юго-востоке, едва выбираясь из-за хребта Чугач, и в Джуно его не видно, слишком высокие горы по периметру города и низкое небо.

Небо над городом просто становилось из темно-серого светлым, потом серело до легкого холодного отблеска. К девяти утра стало тем, что в Вирджинии назвали бы поздними сумерками.

К одиннадцати короткое подобие дня. К пополудни снова сумерки. К трем уже темно.

В семь пятнадцать я завтракал в кафе «Балтимора». Вафли «Бельгиан», как и обещал Дорси, действительно не лучшие в мире, но плотные, обильные, с темным канадским кленовым сиропом «Камп», подаваемым в маленьком металлическом графине.

К ним прилагались три ломтика бекона, жареная картошка, два яйца «солнце вверх», кофе, льющийся в чашку без вопросов о добавке. За соседним столом сидели двое местных, лесорубы из «Аляска Пайн», в клетчатых рубашках и подтяжках, обсуждали цены на березовую фанеру и какой-то футбольный матч.

На стенах висели пожелтевшие фотографии Джуно тридцатых годов, дилижансов на грунтовых улицах, рыбаков с лососями длиной с человека.

В семь сорок две у входа в отель остановился знакомый «Шевроле Сабурбан». Я расплатился за завтрак, три доллара двадцать пять центов, оставил доллар на чай, и вышел на улицу.

— Митчелл, — сказал Дорси, не вылезая из машины. — Хорошо спали?

— Отлично. Спасибо за вафли.

— Не за что. Не я их пек.

Я сел на пассажирское сиденье. На заднем, поверх сложенных цепей и зеленого шерстяного пледа, лежал большой бумажный пакет «Файкс Маркет» с эмблемой местного продуктового магазина, оттуда торчало горлышко термоса и угол свертка в коричневой бумаге. На переднем сиденье между нами стоял второй термос, поменьше, с двумя металлическими стаканчиками, прикрученными как крышки.

— Что в пакете?

— Обед на двоих. Сэндвичи с олениной, жена сделала. Термос горячего супа из вяленой рыбы. Печенье «Орео». В лагере «Атлантик Ричфилд» кормят бесплатно, но я три года назад поел у них один раз, и с тех пор предпочитаю брать с собой.

— Что с ними не так?

— Они приехали сюда из Техаса. Им сказали, что в Аляске холодно. Они решили, что от холода спасает большое количество жира. Поэтому кормят рабочих жирными свиными отбивными на масле с картошкой с густой подливкой. Если ты сварщик из Северной Дакоты это, может, нормально, но для пятидесятивосьмилетнего шерифа с диагнозом гипертония это самоубийство. У меня жена и три дочери, я планирую дожить до выхода в отставку через два года. — Дорси переключил «Сабурбан» с парковочной на «D», вырулил на улицу. — Поехали. До Иглс-Ривер двадцать две мили, но дорога такая, что займет час.

— Так долго?

— Это Аляска. — Дорси посмотрел на меня сбоку. — Двадцать две мили здесь это не то что в Вирджинии. Там у вас платное шоссе с четырьмя полосами, шестьдесят миль в час, отбойник посредине, заправка «Тексако» каждые двадцать миль. На Аляске у нас одна полоса в каждую сторону, гравий вместо асфальта на последних шести милях, ни одного отбойника на сорока пяти милях между Джуно и Иглс-Ривер, и одна заправка «Тексако» на всю северную часть штата, причем она в Анкоридже. Если ваша машина сломается, вы ремонтируете ее сами или ждете, пока проедет кто-то еще, и надеетесь, что это будет не медведь.

— Медведи в декабре спят.

— Да, в основном спят. Но я знал одного, который не спал. У него была привычка просыпаться на пятнадцать минут раз в две недели, выходить из берлоги, что-нибудь съедать и ложиться обратно. Этому медведю было семнадцать лет, и однажды зимой я стрелял в него, потому что он съел собаку моего соседа. В январе. Тогда было двадцать пять градусов ниже нуля. Так что да, медведи в декабре спят. Скорее всего.

«Сабурбан» выехал с улиц Джуно на Глейшер-Хайвей, повернул на север. Город остался позади за пятнадцать минут, мелькнули несколько последних домов, потом заправочная станция и пошла пустая дорога вдоль воды.

Глава 22

Лагерь

Дорога петляла по узкой полосе побережья, зажатой между черной водой залива Линн справа и крутым склоном горы слева. На склоне стояла стена ситхинского ельника, поднимающаяся на тысячу футов почти отвесно.

Деревья высокие, темные, с длинными бородами серого мха, свисающими с веток. Мох в Аляске называется «дед-моросс», по-научному «уснея бородатая», растет только в местах с чистым воздухом, на стволах и ветках, гирляндами по три-четыре фута длиной. В декабре он покрыт коркой инея, выглядит как украшение к Рождеству, развешанное аккуратной невидимой рукой.

Справа залив. Вода темно-серая, без волн, только легкая рябь от слабого ветра. У берега, из воды выступали гранитные валуны, обросшие морскими водорослями ниже отметки прилива. Рядом ныряли утки, общипывая что-то в водорослях.

В полумиле от берега плыл большой плот лесопилки «Сесил Бэй Тимбер», на нем виднелись связки бревен ситхинской ели, на сплаве к югу. Плот тянул небольшой дизельный буксир, с густым темным дымом из трубы.

— Митчелл, — сказал Дорси, не отрывая глаз от дороги. — Посмотрите налево.

Я посмотрел.

Между двумя