Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Рядом деревянный стол поменьше, на нем набор инструментов в металлическом контейнере, пара пинцетов, скальпель, реберные ножницы, измерительная линейка из нержавеющей стали в дюймовой шкале, фотоаппарат «Спид График» четыре на пять. У стены небольшой холодильник «Хотпойнт» с открытой дверцей, видимо, нерабочий.

На металлическом столе лежало тело. Накрытое серым шерстяным армейским одеялом, не белой простыней, как в нормальном морге, а одеялом, потому что отопления в ангаре не было, температура внутри держалась около сорока градусов по Фаренгейту.

У стола стоял майор Альберт Гарретт, майор ВВС США. Сорока пяти лет, шесть футов ростом, плотный, не толстый.

Лысоватый, оставшиеся каштановые волосы коротко стрижены по бокам. Лицо красноватое, с легкой щетиной, видимо, не успел побриться сегодня утром.

Серые глаза с темными мешками под ними. Военная форма голубого цвета, рубашка с короткими рукавами, голубой галстук с зажимом, серые брюки с лампасами, на груди слева нашивки с именем «Гарретт» и званием.

Серебряный дубовый листок майора на воротнике. Поверх формы расстегнутая темно-синяя ВВС-овская парка. В правой руке стандартный планшет с бумагами, в левой белая фарфоровая чашка с кофе, из нее в холодном воздухе поднимался пар.

— Дорси.

— Майор.

— А это, видимо, мистер Митчелл из ФБР, который приехал, чтобы отругать нас за то, что мы не могли найти двадцать лет потерянного пилота.

— Это, видимо, он, — сказал Дорси без всякого выражения.

Гарретт повернулся ко мне. Поставил чашку с кофе на деревянный стол с инструментами.

— Гарретт, ВВС. Майор. — Не протянул руки. — Митчелл, добро пожаловать в Джуно. Шериф Дорси рассказал вам, что мы тут заняты крайне важным делом, пересортировкой останков капитана Уиттакера, который двадцать лет провисел в леднике, ожидая, пока местные геологи его наконец-то найдут?

— Шериф Дорси сказал, что есть некоторые вопросы по идентификации.

— Шериф Дорси замечательный человек, — продолжал Гарретт ровным голосом, в котором отчетливо чувствовалось раздражение поведением шерифа Дорси. — Он также убежден, что у меня в этом ангаре лежит не капитан Уиттакер, а, видимо, Махатма Ганди, или Эми Эрхарт, или, возможно, Джимми Хоффа. В выходные шериф Дорси предположил, что это, возможно, Д. Б. Купер, тот парень, который выпрыгнул с парашютом из «Боинга» год назад. У шерифа Дорси широкий спектр гипотез. Я ему отвечаю одним и тем же вопросом: «Шериф, у Махатмы Ганди была нашивка ВВС США на груди?» Шериф пока не ответил.

— Шериф пока думает, — сказал Дорси. — Шериф не любит торопиться с выводами. Шериф уже двадцать лет знает, что у людей в Джуно иногда бывают самые неожиданные нашивки.

— Шериф великолепен. — Гарретт поднял чашку с кофе и отпил. — Митчелл, давайте ближе к делу. У меня к пятнице должны быть готовы документы на передачу останков семье. Это мать покойного миссис Эстель Уиттакер, ей восемьдесят два года, живет в Бирмингеме, штат Алабама. Она ждала этого момента двадцать лет. Она хочет похоронить сына. Это нормальное человеческое желание. А я хороший человек, и я хочу ей помочь это организовать. ВВС готовы оплатить транспортировку, выделить почетный караул и дать капеллана. Все, кроме шерифа Дорси, согласны, что это самое лучшее, что может случиться.

— Понимаю, — сказал я.

— Хорошо. — Гарретт кивнул. — Я предлагаю простой план. Вы осмотрите тело, увидите комбинезон и нашивку, отметите, что лицо разбито при ударе о ледник, и напишете в акте «опознан условно по обмундированию и обстоятельствам обнаружения». Я подпишу его тут же. Шериф подпишет в качестве свидетеля. Все идут домой. Миссис Уиттакер получает своего сына на Рождество.

— Я еще ничего не видел.

— Так посмотрите. — Гарретт махнул рукой к столу. — Тело здесь. Под одеялом. Я даже специально не накрывал его пластиком, чтобы вы могли почувствовать аутентичность ситуации. Хотя, если честно, мне очень хочется накрыть его пластиком, потому что у меня от него уже три дня болит голова.

Дорси посмотрел на меня и кивнул один раз.

Я снял парку и повесил ее на спинку стула, который стоял у инструментального стола. В ангаре холодно, но работать в парке неудобно.

Под паркой у меня свитер «Лорд Джефф» из мериносовой шерсти, серый, с круглым воротом, Николь убедила по телефону перед поездкой.

Подошел к металлическому столу. Откинул серое одеяло.

Тело лежало на спине. Руки вдоль туловища.

Рост примерно пять футов одиннадцать дюймов, телосложение среднее не худощавое и не плотное. Возраст судя по общему виду между тридцатью и сорока пятью годами, точнее без рентгена не сказать.

Кожа на открытых местах: кистях рук и шее у воротника серовато-восковая, с зеленоватым оттенком. Текстура кожи необычная: гладкая, плотная, с легким сальным блеском.

Это не обычный вид после смерти. Это была первая стадия адипоцира, жировоска, который образуется в жировой клетчатке трупов, долго пролежавших в воде или льду.

В прошлой жизни на курсе судебной медицины я видел адипоцир всего один раз, на фотографиях тела, поднятого из Чесапикского залива через восемь месяцев после утопления. На реальном теле никогда.

Адипоцир редкое явление, требует определенных условий: низкая температура, высокая влажность, ограниченный доступ воздуха. Все три условия в трещине ледника выполнены идеально.

Тело одето в летный комбинезон цвета хаки, модель «К-2А», стандартное обмундирование ВВС США начала пятидесятых годов, я его узнал по характерному покрою с расширенными карманами на бедрах. На груди нашивка с именем: «Уитакер, Ч.»

Буквы выцветшие, шов пошит нитками из белого хлопка. На правом рукаве нашивка капитанских погон, две полосы. На левом эмблема Седьмой воздушной армии, базирующейся в начале пятидесятых на Гавайях с зоной ответственности до Аляски.

Молния комбинезона спереди застегнута до горла. Перчатки и шлем отсутствовали.

Лица практически не было. Лицевые кости, лоб, скулы, верхняя челюсть и нос раздроблены несколькими ударами тупым предметом.

На месте лица впадина, заполненная серо-коричневой массой раздробленных костей, тканей и волос. Сохранились только нижняя челюсть и часть подбородка с легкой щетиной. Зубы нижней челюсти все на месте, белые, без видимого износа от возраста.

Я долго смотрел на тело. Минуты три.

Гарретт стоял у инструментального стола и пил кофе. Дорси у двери в ангар, держал руки в карманах парки.

— Митчелл, — сказал Гарретт. — Что-нибудь видите?

— Комбинезон в превосходном состоянии.

— Лед его отлично законсервировал.

— Ткань не порвана.

Гарретт закатил глаза.

— Уиттакер не разбивался о скалы. Он, скорее всего, выпрыгнул с парашютом и упал в трещину. Это объясняет отсутствие следов от удара на одежде.

—