Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— До дна! — грянул зал.

Я подняла свою, до краёв наполненную тёмным элем и стала медленно пить. Эль с горьковатым ореховым привкусом и ощутимой крепостью. Я смогла отпить половину, вспомнив наказ Эльзы, и поставила кружку на стол.

Торбранд выпил одним долгим глотком.

— Хороший эль, — сказал он.

— Хороший? Это всё, что ты можешь сказать? — Эйнар хлопнул ладонью по столу. — Да у меня лучший эль во всём побережье! Мой пивовар пьяница, конечно, каких свет не видел, но гений! Я его за это прощаю!

За столом послышался смех, и обстановка сразу стала легче. Слуги начали разносить блюда, и люди потянулись к еде.

Я взяла хлеб, сломала его руками, как учила Эльза, и положила на него кусок жареного мяса. Первый укус заставил меня закрыть глаза. Мясо было нежным, сочным, с хрустящей корочкой, пропитанное жиром и какими-то травами, вкус которых я не узнала.

— Вкусно? — спросил Эйнар, наблюдавший за мной с нескрываемым удовольствием.

— Невероятно вкусно, ярл, — ответила я совершенно искренне. — Ваш повар заслуживает отдельной хвалебной саги.

Эйнар расхохотался и хлопнул Торбранда по плечу.

— Слышишь? Вот это женщина! Знает, что похвала повару — это похвала хозяину!

— Конечно, — ответил Торбранд, и я поймала его одобрительный взгляд.

Ужин разгорался, как костёр, — сначала медленно, а потом становилось всё жарче. Кружки наполнялись, языки развязывались. Олаф уже рассказывал одному из людей Эйнара о разбойниках в ущелье, и история обрастала такими подробностями, каких я точно не слышала от Торбранда. Дружинники смешались с местными, и между ними завязался тот мужской разговор, который состоит из хвастовства, подначек.

Я старалась есть медленно, отщипывая кусочки хлеба и пробуя всё по чуть-чуть. Рыба оказалась прекрасной, копчёной на ольхе. Маслянистая каша с добавлением мёда и сыр — крепкий, с выраженным вкусом, очень хороший.

Сигрид ела мало и пила ещё меньше. Она внимательно следила за столом — подзывала слуг, если замечала пустой кувшин или опустевшее блюдо, проверяла, всем ли хватает места. Она умело управляла слугами.

Пир входил в ту стадию, когда первый голод утолён, первый эль выпит, и разговор начинает переходить от общих здравиц к чему-то более содержательному. Именно этого момента я ждала.

Эйнар повернулся ко мне, подпирая подбородок рукой, и его серые глаза заблестели как у людей, привыкших торговать и оценивать. Судя по всему, настало время экзамена.

— Ну что, Лиза из дальних земель, — начал он издалека, — расскажи мне, как ты попала к Торбранду. Южанки до Нордхейма обычно не добираются, слишком уж далеко и холодно.

За столом стало тише — все прислушивались, хотя делали вид, что заняты едой. Краем глаза я увидела, как у Торбранда сжалась рука на кружке с элем.

— Ярл Эйнар, — я позволила себе лёгкую, чуть загадочную улыбку, — вы знаете, моя история длинная и местами невероятная, так что прошу простить, если буду краткой. Я путешественница. Мой путь лежал далеко на север, так как я искала новые земли, новые растения, новые способы обработки земли. Так я и оказалась здесь.

— Одна? — Эйнар поднял бровь.

— Да, я путешествовала в одиночестве. Моя повозка разбилась на подступах к фьорду Торбранда. Я потеряла почти всё, кроме самого ценного. Это семена, которые везла с собой.

— Семена? — Эйнар переглянулся с Сигрид. Та по-прежнему хранила молчание, но её невероятные глаза остановились на мне с новым, более пристальным интересом.

— Да. Я везла их из очень далёких земель, где их выводят специально для сурового климата с коротким летом. Это растения, которые могут давать урожай там, где обычные культуры, неприспособленные к холодам, гибнут.

— Ты хочешь сказать, что привезла в Нордхейм волшебные семена? — в голосе Эйнара звучал скепсис, смешанный с интересом.

— Не волшебные, что вы. — Я слегка покачала головой. — Правильные. Каждое семечко отобрано за его способность выжить в условиях, в которых другие погибают.

— Красиво говоришь, — заметил Эйнар. — И это подозрительно. Я привык к тому, что чем красивее слова, тем обманчивее обещания.

— Понимаю, ярл. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Поэтому я никому и ничего не обещаю. Я работаю. Прямо сейчас, пока мы сидим здесь, в замке Торбранда всходит рассада. Мы уже начали подготовку полей к посеву. Если Боги будут милостивы, к осени у Нордхейма будет первый настоящий урожай за три года.

— За три года? — Эйнар медленно поставил кружку. — Ты знаешь, что земля Нордхейма мертва?

— Я решаю эту проблему.

Повисло молчание. Эйнар смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Он торговец, и ни за что не поверит на слово, и правильно сделает.

— Торбранд, — это правда?

Торбранд кивнул, соглашаясь. — Правда, Эйнар. Дуб ожил. Я видел зелёный побег на его стволе.

Эйнар замер. Потом медленно, очень медленно откинулся на спинку скамьи и посмотрел на Торбранда.

— Дуб?

— Священный дуб Кровавого Камня. Тот самый, что засох, когда умер мой отец. Теперь на нём зелёная ветка.

Тишина стала почти осязаемой.

— Это... — Эйнар провёл ладонью по бороде. — Это серьёзно, мальчик. Очень серьёзно. Если дуб ожил, значит…

— Значит, Дар возвращается, — закончил Торбранд.

Эйнар перевёл взгляд на меня, и теперь в его глазах читалось осторожное уважение.

— Лиза из далёких земель, ты, случаем не ведьма?

— Я садовод. Но садовод с очень хорошей интуицией.

Эйнар хмыкнул, а потом расхохотался — громко, от души.

— Мне нравится! Торбранд, она мне нравится! — Он поднял кружку и обратился ко всему залу, — За гостей, которые привозят с собой хорошие новости! До дна!

— До дна! — грянул зал.

Я выпила и эль ударил в голову приятным теплом. Эйнар снова повернулся ко мне, и я поняла, что первый раунд пройден.

— А скажи мне, Лиза, — он понизил голос, наклоняясь ко мне, — вот ты говоришь, семена, урожай. Всё это прекрасно, но скажи мне вот что, — а зачем тебе это?

— Что именно?

— Зачем тебе спасать чужой фьорд? Ты ведь не нордхеймка, а южанка. Что тебе до голодных детей Торбранда?

Не сегодня, так завтра этот вопрос прозвучал бы обязательно. Потому что люди вроде Эйнара не верят в бескорыстие. Не потому, что они плохие, а потому, что жизнь научила их, что за каждым добрым делом стоит расчёт.

— Ярл Эйнар, — я откинулась на спинку скамьи и сложила руки на коленях. — Вы спрашиваете, зачем мне это. Отвечу честно, как вы того и заслуживаете. Моя повозка сгорела. У меня нет дороги назад. А ещё у меня нет дома, к которому можно вернуться и нет