Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Показывай.

Я посмотрела на Торбранда, и он, достав из-за пазухи коробочку, передал её мне. Я открыла её и развернула так, чтобы содержимое было видно всем.

На тёмном бархате лежали кольцо и браслет.

Яркие лучи утреннего солнца упали на камень, и бриллиант вспыхнул всеми гранями сразу, рассыпав по стенам живое мерцание. За столом наступила пауза.

Сигрид старательно держала лицо, но краем глаза я заметила, что её невозмутимость дала первую трещину, — взгляд задержался на кольце на секунду дольше, чем следовало, и пальцы, обнимавшие кружку с чаем, слегка сжались.

Эйнар тоже пристально его разглядывал, но не как Сигрид, — с восхищением, а с интересом опытного оценщика.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Оттуда, откуда я родом, ярл. Работа мастеров, которых я знала лично.

— Можно взять?

— Пожалуйста.

Он взял кольцо и поднёс его к окну. Покрутил, внимательно наблюдая за игрой света в камне.

— Металл белый, — произнёс он задумчиво. — Это не серебро. Что это?

— Белое золото.

— Золото бывает белым? — он слегка нахмурился.

— Это особый сплав, ярл. Его основное достоинство в том, что оно не потемнеет со временем, и не деформируется.

— И камень, — Эйнар поднял кольцо ещё выше. — Вот камень, похожий на этот, я видел, но такой огранки... нет. Такого мастерства я ещё не встречал.

— Это бриллиант, ярл. Обработанный особым образом так, чтобы каждая грань отражала свет. Таких мастеров в северных землях вы не найдёте.

Эйнар вернул кольцо в коробочку и взял в руки браслет. Подвески тихо зазвенели.

— Кленовые листья, — неожиданно произнесла Сигрид, не сводя взгляда с браслета в руках мужа.

Все посмотрели на неё.

— Это кленовые листья, — повторила она. — Я видела их только на картинках в старых книгах. Это очень редкое дерево, и тут, у нас, на севере, его не встретишь.

— Всё верно, госпожа Сигрид, — подтвердила я. — Клён растёт в более мягком климате.

Сигрид протянула руку, и Эйнар дал ей браслет.

Она осторожно его взяла и провела пальцем по одному из листиков. Потом ничего, не говоря, примерила его себе на запястье.

Браслет сел как влитой, словно был создан именно для этой женщины.

Я смотрела на Сигрид и видела то, что бывает, когда вещь встречает своего человека. Она не стала снимать браслет, а опустила руку на стол, и всем видом показала, что в ближайшее время снимать его не собирается.

Эйнар покосился на руку жены и его взгляд потеплел.

— А кольцо можно примерить? — спросила Сигрид, на этот раз у меня.

— Конечно, госпожа.

Она взяла кольцо и надела его на указательный палец правой руки. Она долго смотрела на него, двигая пальцами и ловя игру света в камне.

Потом Сигрид перевела взгляд на мужа, и произошёл короткий обмен взглядами, понятный, наверное, только им двоим.

Эйнар откашлялся и снова повернулся ко мне.

— Ну что же, Лиза из дальних земель. Украшения красивые, этого не отнять. Что ты за них хочешь?

Вот тут начиналось настоящее.

Я мысленно выдохнула. Назову сумму, которую заранее обдумала — ту, которая покроет наши нужды с запасом. И буду стоять на ней.

— Ярл Эйнар, я хочу за эти украшения следующее. Быка и три дойных коровы, шесть коз, двадцать кур с петухом. По мешку ячменя и ржи, для посадки, и два мешка овса. Свиноматку с поросятами. И денег серебром столько, чтобы хватило на провизию для двухсот человек на месяц.

За столом снова тишина.

Эйнар смотрел на меня, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Потом медленно повернулся к Торбранду.

— Мальчик мой, эта женщина в своём уме?

— Насколько я могу судить, — невозмутимо ответил Торбранд, — да.

— В своём уме, значит. — Эйнар снова повернулся ко мне. — Лиза, я торгую сорок лет. Я продавал и покупал всё, — корабли, земли, скот, меха, рыбу, металл. И знаешь, что я тебе скажу? Ты называешь цену так, будто в коробочке у тебя лежит клад конунга, а не два украшения, пусть даже красивых.

— Ярл, в моей коробочке лежат драгоценности, которых больше нигде нет, не только на этом побережье, их нет даже на дальних рынках юга. Вы торговец, и знаете, что я говорю правду. — Я кивнула на руку Сигрид. — Бриллиант такой огранки — это не украшение. Это произведение искусства.

— Произведения искусства есть в каждом богатом доме, — парировал Эйнар. — Но кормить им скот не будешь. Я человек практичный, Лиза.

— Я тоже, и поэтому скажу вам прямо, ярл. Фьорд Кровавого Камня стоит на краю гибели. Двести человек, из которых половина старики и дети. Три года земля не родит, как вы знаете. Я привезла семена, которые могут это изменить. Работать с землёй мы уже начали, но людям нужно продержаться до первого урожая. А скот нужен, чтобы было молоко для детей и навоз для полей. Я прошу не для себя, ярл, и вы это понимаете.

— Понимаю, Лиза. Потому и говорю честно, что то, что ты перечислила, стоит очень дорого. Бык, коровы! Прибавь к ним коз, птицу, зерно, свинью, серебро... Я что, должен отдать тебе половину своего хозяйства?

— Нет. Только справедливую цену за эти кольцо и браслет.

— А стоят они, по-твоему, всё это?

— Они стоят гораздо дороже, ярл Эйнар. Спросите у вашей жены, ярл, что-то мне подсказывает, что она разбирается. Эйнар посмотрел на Сигрид, а та на него. Пауза продлилась не больше минуты.

— Я видела похожее кольцо, — произнесла Сигрид медленно, взвешивая каждое слово, — на пальце у верейской королевы, когда мы были в гостях у её отца, примерно лет восемь назад. Бриллиант на том кольце был примерно такого же размера, но огранка другая, совсем простая.

— И сколько стоило кольцо верейской королевы? — спросил Эйнар.

— Тогда нам назвали цену в пятьсот серебряных монет.

— Пятьсот, значит. Умеешь ты поддержать, дорогая.

— Это было восемь лет назад, и огранка была проще, — добавила Сигрид совершенно спокойно, проигнорировав подначку. — А это кольцо было сделано явно для женщины с характером.

Я мысленно поблагодарила Сигрид от всей души.

Эйнар барабанил пальцами по столу. Думал. Потом, не поднимая взгляда, начал торговаться.

— Две коровы.

— Три, — ответила я.

— Три козы.

— Шесть.

— Куры, — он поморщился. — Кур дам, этого добра хватает.

— Договорились.

— Зерно. — Он побарабанил пальцами по столу. — Один мешок ячменя. Ржи не осталось, вся на посев пошла.

— Тогда один мешок ячменя и два мешка овса.

— Лиза, — он прищурился, — где ты так торговать училась?

— Жизнь — лучший учитель, ярл Эйнар. Вы сами это знаете.

Он хмыкнул. — Два мешка овса. Свинью