Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

у меня есть свой повар, и Бьёрг, и ещё пять женщин на кухне. Гудрун помогает, но это не то, на что она способна. Она здесь зачахнет и потеряет свой скромный Дар, Лиза. Она создана кормить людей, творить. А тут она чистит овощи и моет котлы.

Я уже начинала понимать, к чему ведёт Сигрид.

— Вы хотите, чтобы я забрала их с собой?

— Да, — она сказала это прямо, без обиняков. — Я говорю это не потому, что хочу от них избавиться. Они хорошие люди и заслуживают лучшей доли. Гудрун настоящий мастер своего дела, а Ингрид работящая, послушная девочка. Они бы вам пригодились. А у вас, как я поняла, — Сигрид чуть улыбнулась, — на кухне одна Эльза, которая и стряпает, и командует, и таскает котлы, а ей, — Эльза, простите меня за прямоту, пора бы уже только командовать.

— Это правда, — неожиданно согласилась Эльза. — Мне действительно пора на покой. Командовать могу, а большее сложно даётся, уже через силу.

— Эльза, значит, ты не против?

— Против? Лиза, я мечтаю об этом каждое утро, когда разгибаю спину!

— Значит, решено, — я повернулась к Сигрид. — Госпожа, если Гудрун и Ингрид согласны, я с радостью их заберу. Нам отчаянно нужны руки, а хорошая кухарка для нас, это, поверьте, половина дела.

— Они согласятся, — уверенно произнесла Сигрид. — Я поговорю с ними сегодня.

— Спасибо, Сигрид. Только очень вас прошу, обязательно сообщите им, в каком состоянии находимся наш фьорд, что бы это не стало для них новостью, потом, по приезду.

Я встала, чувствуя, что разговор подошёл к завершению, но вспомнила о подарке, который хотела сделать Сигрид.

Я полезла в карман безрукавки и достала маленький золотистый тюбик от Шанель.

— Сигрид, я хочу сделать вам подарок, который, я уверена, немного украсит вашу жизнь, а я знаю, о чём говорю. Мы, женщины, очень любим себя украшать, а если ещё и умело, равных нам не будет. Взгляните, это помада, специальная краска для губ. Она увлажняет и делает их ярче.

Сигрид взяла тюбик и повертела в руках, рассматривая.

— Как открывается?

Я показала, и из тюбика появился столбик насыщенного кораллово-розового цвета. Сигрид в восхищении смотрела на неё, одновременно и любуясь, и пытаясь понять, как ей пользоваться.

— Дайте вашу руку и зеркало, если есть, — попросила я.

Она вытащила из ящика стола небольшое зеркальце с длинной ручкой и положила его на стол. Затем протянула мне руку, и я провела помадой по коже запястья. На бледной коже осталась яркая, блестящая полоска.

Сигрид молча потрогала след пальцем и выжидающе на меня посмотрела.

— Покажи, как это делается. Это ведь для губ?

Я взяла в руку зеркальце и, глядя в него, медленно провела помадой по нижней губе, потом по верхней, а затем сомкнула губы, распределяя цвет. Потом, вспомнив трюк, которому научилась ещё на первом курсе, подушечками пальцев растушевала совсем немного помады на скулах, создав эффект лёгких румян.

— Вот, губы ярче, а румянец на скулах выглядит естественно.

Сигрид смотрела на меня, не отрываясь.

— Дай попробовать.

Я передала ей помаду.

Смотрясь в зеркало, она поднесла помаду к губам и, подражая моим движениям, медленно провела по нижней губе, а затем по верхней. Сомкнула губы, — точь в точь, как я только что показала, — и посмотрелась в зеркальце.

Несколько секунд Сигрид просто смотрела на своё отражение, и я видела, как что-то менялось в её лице. Вся её строгость растаяла, а ей на смену хлынула чистая, девчачья радость.

— Ох… — выдохнула она.

Кораллово-розовый оттенок преобразил её бледное, северное лицо. Губы стали мягче, выразительнее.

— Теперь румяна, — я показала жестом. — Чуть-чуть, совсем немного, на подушечки пальцев, и вот сюда, — я коснулась своих скул, — наноси лёгкими, круговыми движениями, словно гладишь лепесток.

Сигрид повторила, и у неё получилось с первого раза. Она снова посмотрелась в зеркальце и, кажется, перестала дышать.

Даже Эльза подалась вперёд, рассматривая результат.

— Тебе идёт, госпожа, — сказала Эльза. — Ты и так красавица, а с этой штукой — прямо королева.

— Не преувеличивай, — ответила Сигрид, но заулыбалась, и её лицо вдруг приобрело настолько юное и беззаботное выражение, что она стала похожа на школьницу.

А потом, очень медленно убрала помаду в складки юбки.

— Спасибо, Лиза.

— Тебе спасибо, Сигрид.

По дороге на пристань ярл Эйнар расспрашивал Торбранда о фьорде, о людях, о Лизе, о Даре. Ему было интересно всё, и он ждал честные ответы.

— Ты говоришь, что Дуб ожил, — Эйнар вёл своего коня под уздцы, и при этом размахивал руками. — Это серьёзно, мальчик, очень серьёзно. Но скажи прямо, она что, ведьма?

— Нет, — ответил Торбранд терпеливо, при этом думая о чём-то своём.

— А кто тогда? Жрица? Вёльва?

— Садовод, — Торбранд не смог сдержать улыбку.

— Садовод, — повторил Эйнар. — Садовод, которая торгуется так, что у меня ладони вспотели, и привозит жидкий огонь в бутылке. Ну-ну.

— Ну-ну, — согласился Торбранд.

— А скажи мне, мальчик мой, — Эйнар резко остановился и повернулся к нему лицом, — ты ведь не просто так её привёз. Ты привёз на смотрины. Зачем?

— Потому что ты единственный человек на побережье, которому я доверяю. И потому что если Бьорн узнает о ней, он захочет её забрать. А я один не смогу его остановить.

— Бьорн? — Эйнар прищурился. — Он-то тут при чём?

— При том, что Грёнхейм стоял между мной и ним. Теперь мы соседи, и если он узнает, что у меня пробудился Дар, то…

— Он захочет его получить, — закончил Эйнар. — Или уничтожить, что вернее. Бьорн не терпит того, чего не может контролировать.

Торбранд кивнул, соглашаясь. Они стояли на гребне холма, и перед ними открывался вид на добротную, с несколькими причалами пристань Эйнара, у которых покачивались лодки. Среди них, чуть в стороне, стояла «Быстрая».

— Она правда нуждается в ремонте? — спросил Торбранд.

— Пара досок, днище просмолить, мачту проверить. Мои люди к завтрашнему утру управятся.

Торбранд смотрел на старого ярла, и чувствовал острую благодарность.

— Спасибо, Эйнар,

— Не благодари. — Эйнар начал спускаться к пристани, и его голос загремел по долине. — Лучше вот что мне скажи, ты собираешься жениться на этой своей южанке или нет?

— Тепло сегодня, — ответил Торбранд, не сбиваясь с шага.

— Не уходи от ответа!

— Я не ухожу. Я маневрирую.

— Маневрирует он! — Эйнар расхохотался. — Торбранд, я прожил шестьдесят два года, пережил две жены и одну тёщу. Я знаю, когда мужчина маневрирует, а когда он просто боится. Ты боишься, мальчик.

— Мне не до этого сейчас, Эйнар.

— Вот! — старый ярл ткнул в него пальцем. — Вот именно так всегда и говорят те, кому именно