Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

трикотажного костюма снимать не стала, используя их вместо колготок, надела рубашку, а поверх неё серое будничное платье. Сапоги, безрукавка — и вот я, как говориться, во всей красе.

Странно, думала я, спускаясь по лестнице. Торбранд опять почувствовал зов раньше. Что бы это значило? Может быть, сосна сегодня зовёт его, а не меня? Может быть, у него свой урок, и она просто хочет, чтобы я была рядом, как он был рядом со мной все эти дни?

Он ждал меня у выхода из большого зала. А я, остановившись на нижней ступеньке, стала его разглядывать. Что-то с ним было не так. Если быть точнее, то с ним то как раз было всё правильно, ведь впервые за всё то время, что я его знала, он стоял расслабленно, без напряжения человека, который ждёт удара. Плечи опущены, руки висят свободно, без зажимов, и без его привычки скрещивать их на груди. И, что самое невероятное — он улыбался. Тёплой, спокойной улыбкой человека, которому хорошо.

— Доброе утро, — я поздоровалась, сходя с последней ступеньки.

— Доброе.

— Ты сегодня какой-то другой. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — он сделал шаг в сторону двери. — Идём, нас ждут.

— И всё-таки, Торбранд, расскажи.

Он рассмеялся и покачал головой. Делиться тайной он явно не торопился, и от этого моё любопытство разгорелось ещё сильнее.

Утро было удивительно тихим. Небо только-только начинало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет. Торбранд шёл впереди, и я обратила внимание на то, что он даже двигается иначе. Легче, что ли. Он словно сбросил с плеч невидимую тяжесть, которую таскал годами.

— Торбранд, — не выдержала я, поравнявшись с ним на широком участке тропы, где заканчивался лес — ну скажи же! Я сейчас лопну от любопытства.

— Это, — он посмотрел на меня, продемонстрировав мне при этом своих бесенят во взгляде, — будет тебе уроком терпения. Сосна тебе сама всё покажет.

— Так это сосна тебе что-то сказала?

— Может быть, — он опять улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразила его лицо, делая его лет на десять моложе.

— Ладно-ладно, я запомню, — подумала я. — Что на него так повлияло?

В Роще сегодня было особенно светло, так как на небе не было ни облачка, и первые лучики солнца уже золотили верхушки сосен. Воздух был пряный, наполненный ароматом смолы и зелёного мха.

Наша сосна встретила нас знакомым теплом. Я почувствовала её радость, словно старый друг нас дождался, целыми и невредимыми.

Мы одновременно положили ладони на её ствол, и это вышло так естественно, словно по-другому и быть не могло.

— Здравствуй, — сказали мы хором.

Я почувствовала, как она откликнулась и потянулась к нам всем своим теплом. Она соскучилась по нам обоим.

Я открыла глаза, чтобы взглянуть на Торбранда и поняла, что у него начался свой урок. Его лицо было сосредоточенным, брови сведены к переносице, а губы были чуть приоткрыты, словно именно сейчас он познавал что-то новое. Я не стала ему мешать, отвела взгляд и снова закрыла глаза.

— Сосна, ты слышишь меня? Мне нужен твой совет.

Тепло под ладонями усилилось, и я поняла, что она меня слушает.

— Послезавтра у нас большой посевной день. Я уже всё распланировала, но хочу знать твоё мнение. Подскажи, где сажать картофель и другие культуры. Как не ошибиться с выбором места?

Образы пришли сразу. Сосна показала мне поле, разделённое на полосы, и каждая полоса светилась своим цветом. Теперь я знала точно, что и куда сажать. Единственное, кукурузу и подсолнечник сосна посоветовала посадить на второе поле, которое ничем не заслоняется. Придётся пободаться с Оддом, и убедить его отдать мне половину поля.

— Ты гений, — прошептала я. — Ты настоящий гений.

Воодушевившись, я решилась задать ещё один вопрос, тот, что давно меня мучил.

— У меня есть косточки лимона и апельсина, а ещё яблочные семечки. Я понимаю, что это безумие, и у нас, наверное, ничего не получится, но может, стоит попробовать? Или это глупая трата времени?

Сосна долго молчала, и я решила, что вопрос её обидел или показался неуместным. Поэтому уже хотела извиниться за глупый вопрос, как вдруг получила ответ.

Образ был длинным и очень сложным. Она показала, как в теплице, в маленьких глиняных горшочках тянутся к свету росточки, — один лимонный, два апельсиновых и несколько яблочных. И сосна показала, что это будет чуть позже, когда солнце поднимется выше, и дни станут длиннее. Ещё она показала мне, как за ними ухаживать, чему я была безмерно благодарна. Ведь самое главное то, что она дала мне надежду. Ничего не обещала, — только показала, что возможно всё, если очень захотеть.

— Я хочу, — прошептала я. — Очень хочу. Спасибо тебе. Спасибо, родная.

Когда открыла глаза, Торбранд уже стоял в стороне. Видимо, его урок закончился, и он терпеливо ждал, пока закончу я. Его лицо было задумчивым, и всё та же мягкая улыбка не сходила с губ. Так-так!

Я снова обратилась к сосне с вопросом, — что же всё-таки происходит с Торбрандом? — и в ответ получила такой образ, что у меня вспыхнули уши, а щёки залились краской под стать тем помидорам, чья рассада так радовала меня стремительным ростом. Нет уж, я ничего не видела, ничего не знаю и знать не желаю! Отогнав непрошеные мысли, и кое-как совладав с собой, я тепло простилась с сосной, чувствуя, как её безмолвный смешок ещё долго будет шелестеть в моей памяти вместе с хвоей.

Подойдя к Торбранду я, не удержавшись, потянулась к его искре. И ахнула.

Искра очень заметно подросла. Теперь она светилась ровным, ясным пламенем, как от хорошей восковой свечи и горела спокойно, без скачков. Судя по всему, Дар возвращался к нему.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего, — я улыбнулась с ехидцей. — Расскажу в замке, возможно. А возможно и нет. Это будет для тебя уроком терпения!

Торбранд сверкнул глазами, потом выдохнул, но ничего не сказал. Урок, — значит урок!

В замке нас уже ждал завтрак. Гудрун расстаралась — овсянка сегодня была густой, и заправлена сливочным маслом! Запах стоял такой, что я едва дождалась, пока сяду за стол.

После завтрака я попросила Торбранда спустить из моей комнаты картофель. Аккуратно, чтобы не обломать ростки.

— Сейчас спущу.

Он принёс мешок и бережно положил его на кухонный стол. Я развязала горловину и стала осторожно вытаскивать клубни. Эльза принесла мне посудину с золой и острый нож.

— Смотри, — показывала я Торкелю. — Видишь, на клубне несколько глазков? Каждый глазок — это будущий куст. Если клубень крупный и здоровый, его можно разрезать