Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Я ответила, что раньше об этом не задумывалась. А сейчас, когда у нас появилась ты, когда замок ожил, и смеются дети, то стала задумываться.

— Она повернулась ко мне, и на её лице я увидела улыбку. — Он сказал, что Сольвейг бы этого хотела. Что бы я жила, а не просто существовала.

Я протянула руку и сжала её ладонь. Она не отдёрнулась, только крепче сжала мои пальцы.

Мы провели в мыльне целый час, до полного блаженства. Эльза с удовольствием воспользовалась моим шампунем, и, смывая пену с волос, блаженно вздыхала.

Когда мы вернулись, чистые и умиротворённые, все жители замка и гости из деревни уже собрались в общем зале. Столы были сдвинуты, лавки расставлены, и над очагом в центре зала висел большой котёл, который вынесли из кухни, и от которого шёл умопомрачительный аромат.

Гудрун стояла у очага и разливала по мискам густую, наваристую похлёбку, а Ингрид сновала между ней и столами, разнося хлеб и еду. Ей помогали еще две женщины, деревенские.

— Садитесь, садитесь, — Гудрун махнула нам рукой. — Остынет же!

Мы сели рядом со Свейном и Хильдой. Астрид, Эрик и Торкель уже сидели на месте, дожидаясь свою порцию еды, и смешно водили носами, пытаясь поймать побольше аромата, словно он тоже мог их насытить. Олаф устроился напротив Хильды и бросил на неё быстрый взгляд, а она, как всегда, сделала вид, что ничего не заметила, и стала закатывать Эрику рукава.

Первая ложка похлёбки доказала, что Гудрун не просто хороший повар, а настоящий гений. Серая жидкая похлёбка превратилась в наваристое, пахнущее копчёностями и специями варево, от которого по телу расходилось такое тепло, что хотелось мурлыкать. Кусочки обжаренного сала плавали на поверхности, придавая бульону жирность и глубину вкуса, а покрошенный сыр расплавился, придав сливочной нежности.

Когда все наелись и тарелки опустели, Торбранд встал.

Зал затих мгновенно. Ярл Нордхейма обвёл взглядом всех присутствующих. Тех людей, которые совсем недавно сидели здесь же, за этим столом, и обсуждали, резать ли последнюю корову.

— Люди Нордхейма, — его голос зазвучал так, каким я его ещё ни разу не слышала — торжественно и громко. — Я хочу рассказать вам о том, что мы привезли из поездки к ярлу Эйнару.

Он сделал паузу, давая людям время настроиться.

— Мы купили быка и трёх коров. Все коровы молочные, молодые. Через пару дней их пригонят. Ещё шесть коз, тоже молочных и двадцать кур с петухом.

— Теперь у нас есть зерно на посев!

Жить будем не впроголодь, нормально. Нужно только продержаться до первого урожая. С молоком сделать это будет легче. И самое важное, — у нас теперь есть мореходная лодка. Ярл Эйнар отдал её нам в дар. Стейн и Гудмунд ведут её к нашей пристани, и скоро она будет здесь. Мы снова сможем выходить в море.

Тишина стала звенящей.

А потом Торбранд сказал то, чего говорить не следовало. По крайней мере, на мой взгляд.

— Я хочу, чтобы вы знали, что всё это стало возможным благодаря одному человеку. Лиза, наша гостья, отдала своё золото, чтобы купить нам жизнь. Все деньги, вырученные за её украшения, она вложила в наш фьорд.

Я сидела и чувствовала, как на меня обрушиваются десятки взглядов, тех, которые тяжелее всего выдержать, — благодарных.

— Торбранд, не надо, — прошептала я, понимая, что он меня не услышит.

— Рассада, которая сейчас всходит, — это её семена. Еда, которой вы ужинали все эти дни, была из её запасов. Лекарства, которыми она вылечила Свейна, — её лекарства. Она пришла к нам и дала нам больше, чем кто-либо за последние три года. Больше, чем мы сами!

— Тор-бранд, — я зашипела сквозь зубы.

Но он не остановился.

— Завтра мы засеем наши поля. Завтра у нас будет скот и лодка. А через месяц, если Боги будут к нам милостивы, мы увидим первый урожай за три года.

Он поднял кружку.

— За Лизу! До дна!

Зал молчал ровно секунду и потом взорвался.

— За Лизу! До дна!

— За Лизу!

Голоса сливались в один, и этот звук эхом покатился по древним стенам, которые помнили, как здесь пели предки Торбранда, и отразился от высоких сводов.

Я сидела, сжимая кружку обеими руками, и не могла поднять глаза. Потому что если бы подняла, то разревелась бы, как дитя, прямо здесь, перед всеми.

Свейн, сидевший рядом, потянул меня за рукав.

— Госпожа Лиза, — прошептал он, — ты чего?

— Ничего, солнце, — я шмыгнула носом. — Просто песчинка в глаз попала.

— В оба сразу? — уточнил он подозрительно.

— В оба сразу, — подтвердила я, улыбаясь сквозь слёзы.

Он обнял меня, прижавшись макушкой к моему плечу, и я обняла его в ответ, утыкаясь носом в его волосы, пахнущие дымом и детством.

Торбранд смотрел на неё через зал. Она сидела, обнимая Свейна, и на её щеках блестели слёзы, которые она пыталась скрыть. Эльза рядом шумно сморкалась в платок, а Хильда тихо плакала, не скрываясь.

Он отвернулся и посмотрел на очаг. Огонь горел жарко, не жалея тепла. Так и должно быть. Огонь не спрашивает, кого греть и дарит своё тепло всем.

— Она бы не хотела, чтобы её благодарили. И он знал об этом заранее, до того, как начал говорить. Знал, что она разозлится, что будет сверлить его взглядом, и что потом, наедине, ещё скажет ему что-нибудь язвительное про излишнее внимание.

Но сказал, потому что эти люди должны были знать и понимать, что всё, что у них сейчас есть только потому, что в один прекрасный день странная женщина из другого мира упала с неба с рюкзаком семян и решила, что этот мир стоит того, чтобы его спасти.

Он допил эль и поставил кружку на стол. Вечер был прекрасен, и люди улыбались.

— Может быть, — тихо сказал он сам себе, глядя на огонь, — может быть, всё и правда получится.

Глава 29

Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я открыла глаза, ещё не до конца понимая, где я и который час, и в этот же момент почувствовала зов.

И тут до меня дошло, что случилось удивительное, — Торбранд уже во второй раз почувствовал его раньше меня. Раньше!

— Лиза, — из-за двери раздался голос Торбранда. — Ты слышишь? — громким шёпотом повторил он.

— Слышу, — я прошептала в ответ, сев на кровати. — Подожди, я оденусь.

— Жду внизу.

Я выскользнула из-под одеяла, стараясь не шуметь. Свейн спал, сложив ладошки под щёчку, его дыхание было ровным. Я укрыла его и, наклонившись, поцеловала в макушку.

Штаны от