Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

принять семена, от меня что-то ушло в воду, в глубину, и рыба услышала? Я не знала. И, честно говоря, мне сейчас было всё равно. Главное, что у нас есть рыба!!

Народ на причале шумел, смеялся, лез в лодку смотреть. Дети уже перегнулись через борт и тыкали пальцами в самых крупных рыбин. Мужчины начали разгрузку.

— Ну что, — сказала я сама себе, поворачиваясь к розарию. — Теперь точно успею.

Но тут со стороны дороги послышался гул. Я подняла голову и увидела,

как тропе вдоль фьорда медленно шло наше маленькое стадо. Рядом шагали уставшие крестьяне.

И я поняла, что розарий сегодня подождёт. Потому что столько радости за один день нужно ещё пережить.

Я стояла посреди двора, и смотрела на суету вокруг, и тихо радовалась тому, что голод немного отступил, ослабил свою хватку, и теперь у нас появилась надежда на сытое будущее.

— Ну что Лиза, — сказала Эльза, вставая рядом со мной, — сегодня у нас и рыба, и молоко.

— Гудрун уже планирует праздничный ужин, — сказала я.

— Откуда знаешь?

— Ты посмотри на неё. Она уже не ходит, а носится.

Эльза посмотрела на неё и кивнула, соглашаясь.

— Да, точно. Пойду женщин ей отправлю на помощь, на разделку рыбы. Сегодня нужно всю переработать.

Вечер разгорелся, как хороший костёр.

Гудрун сделала невозможное и из первого улова сотворила нечто, что навсегда войдёт в историю Нордхейма под названием «когда мы вспомнили, что такое еда».

Нежная, золотистой корочкой запечённая треска, от которой шёл такой аромат, что люди замирали на подходе к столу. Настоящее молоко, разлитое по глиняным кувшинам, радовало глаз. И вкусная каша дополнила наш богатый стол.

Большой зал сегодня гудел, как улей. Дети бегали между столами. Олаф по очереди катал на плечах Свейна и Эрика, рыча по-медвежьи, а дети хохотали, прося их покатать ещё и ещё. В какой-то момент суета немного улеглась и Торбранд, нашедший меня взглядом, мотнул голову в сторону выхода. Я встала, взяла заготовленный черенок, и пошла к выходу

— Пойдём? — тихо сказал он.

— Пойдём.

Дуб выглядел совсем не так, каким я его запомнила.

Весь, от нижних ветвей до самой вершины, всё было усыпано набухшими, уже приоткрывающимися почками.

— Боже, — еле смогла проговорить я, так как от неожиданности у меня перехватило горло.

Торбранд не произнёс ни слова, но я краем зрения видела, как движется его кадык.

Опустившись на одно колено у корней и начала руками разгребать землю там, где расходились корни, где, по моему разумению, розе по-настоящему будет хорошо. Я вынула черенок из ткани и посмотрела на него. Сорт «Полночь», тёмно-бордовый, почти чёрный, с ароматом, от которого кружится голова. Я привезла его из другого мира. Он должен был украшать маленький сад в дачном посёлке, а вместо этого он оказался здесь, у корней священного Дуба, на краю обрыва, над фьордом и в мире, где не знают, что такое розы.

— Ничего, — сказала я черенку, — зато место здесь не заурядное, согласись.

Торбранд услышал, и, кажется, я уловила в его голосе улыбку, когда он спросил:

— С ними тоже разговариваешь?

— Всегда.

Сделав лунку нужной глубины, я осторожно поместила в неё черенок, затем присыпала и, утрамбовав вокруг землю, полила водой.

И тут Дуб — я клянусь, это не было игрой воображения, потому что Торбранд тоже почувствовал, — я видела это по его лицу, — ответил. Тепло поднялось из земли через мои ладони вверх по рукам, и разлилось по всему телу. Это был не мой Дар, а его магия, такая старая, что в нём слышались века. Это была благодарность, без слов и без объяснений.

— Торбранд, он ждал, — ты понимаешь? Всю жизнь он ждал именно её.

— Я чувствую, Лиза.

Я немного отступила назад и посмотрела на дерево со стороны.

— Торбранд, — сказала я тихо, — а ты знаешь, что Дуб сегодня разошёлся? Подойди ко мне и взгляни на него отсюда.

Он подошёл ко мне и взглянув на дерево, замер.

— Это же... — он начал и не закончил.

— Совсем живой.

Мы не могли поверить своим глазам.

Дуб медленно, можно сказать, торжественно разворачивал первые листья, прямо на наших глазах.

— Ты видел что-нибудь красивее?

Он помолчал секунду, потом перевёл взгляд от дуба на меня.

— Нет, — сказал он. — Ничего красивее не видел.

Глава 31

Утро пахло морем и свежим хлебом, который Гудрун сунула мне в руки перед отъездом.

Я сидела на возе между Хальвданом и Кнудом, которым моё соседство явно мешало, и они никак не могли расслабиться, не зная, как себя вести в моём присутствии. Воз подпрыгивал на камнях, и скрипел всеми досками сразу, что также не добавляло комфорта, но в ней было всё же комфортнее, чем в карете, куда меня настойчиво пытался впихнуть Торбранд, но я сумела отбиться, и вот теперь тряслась в телеге и дышала свежим воздухом.

Одной рукой я держалась за борт, а другой держала список, составленный Гудрун. Он был длинный, но прочитать его не могла. Я ещё надеялась, что, если как-то особенно на него посмотрю, или направлю на него свою магию, то тут же научусь читать. Но нет, это всё сказки. Как я ни напрягалась, ничего не получалось. Значит, Торбранд, кроме верховой езды должен ещё научить меня читать и писать на этом сумасшедшем языке.

Торбранд скакал впереди, с идеальной осанкой, в плаще, что развевался за его спиной.

Олаф держался чуть сбоку, и как всегда, вроде бы расслаблен, но я уже научилась замечать, что этот человек видит всё. Дружинники скакали за нами и по бокам, особо не разговаривая. Все были сосредоточены на дороге. И всё это меня почему-то успокаивало.

С одной стороны дороги высились красные скалы, а с другой виднелась полоска моря. Сегодня оно было стального цвета, с белыми барашками волн.

Я смотрела по сторонам, а перед глазами стояло совсем другое.

Всего одна неделя, в течение которой мы посадили всё!

Каждое семечко вошло в землю, и я точно знаю, — прижилось! Я абсолютно уверена, что урожай свеклы и моркови будет богатым. Помидоры, перцы и баклажаны обосновались в теплицах, огурцы заняли свои места в четырёх парничках, причём два из них Ульф сколотил буквально за пару дней из остатков стекла, которые Эйнар отдал нам, после того как подняли вторую большую теплицу.

Тыквы и кабачки ушли в открытый грунт у южной стены замка, и теперь к ним ходили люди смотреть, что это за чудо.

Первым посмотреть на них пришёл Хальвдан. Потом ещё кто-то. К