Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

– Прекратите этот балаган. – Маг дернул рукой. – Мы здесь в гостях в честь светлого праздника Пасхи.

– Да что вам тот праздник? – фыркнул Ползунов. – Вы же маги бесовской люд, к чему вообще вас за общий стол тащить? Для чего император с вами нянчится? А я вас спрашиваю, к чему это все?

– Я уверен, вы знаете, что так испокон веков на Руси повелось, что опора державы – это армия, флот и магия. А коли вы этого не знаете, то подите да почитайте, библиотеки нынче всем доступны. Может, тогда не станете такие речи вести, – осадил его Митя, – иначе могут и последствия быть.

– Ой, напугали. Ой, боюсь! Ну-ка, скажите, что, что вы мне сделаете, заколдуете, в зеркало свое проклятое утащите? – снова заорал Ползунов, явно привлекая к себе внимание. – Так вот он я, готов. Чините расправу, чего ждать? – Литератор неуклюже растопырил руки, сметая со стола посуду. Звякнул хрусталь, разлетаясь на мелкие крошки. Белыми лепестками разлетелись по полу осколки тарелок Императорского фарфорового завода.

– Вы пьяны, вам бы удалиться да проспаться, – посоветовал маг, брезгливо глядя на оппонента.

– А ты мне не советчик, – литератор перешел на «ты», – ты мне кто? Никто, тьфу, чайник без ручки! – он загоготал, похлопывая себя по бокам руками. – Без ручки! – повторил он, утирая выступившие слезы. – Понимаешь, а?

Митя и сам не понял, как это произошло, только в один момент он взирает сверху вниз на насмехающегося над ним господина, а в другой уже трясет его, приподнимая силой магии над полом. Сверкающая лента опутала горло Ползунова и, точно удавка, тянула его вверх, не давая вдохнуть. Нелепо дергая ногами, он царапал ее, стараясь сорвать петлю, но пальцы его проходили сквозь магическую веревку, оставляя лишь царапины на коже.

Вскрикнув, упала в обморок молодая женщина в муаровом платье. Гости засуетились, отступая к стенам. Вокруг мага и его жертвы образовалось пустое пространство, каждый опасался приблизиться к разъяренному Зеркальщику.

– Давайте же, Платон Григорьевич, смейтесь, – прорычал маг, встряхивая литератора точно куль с соломой, – смейтесь, или уже не так смешно?

– Дмитрий Тихонович, уймитесь! – Лебедева почти повисла у него на руке. – Да что на вас нашло. Люди же кругом. Какой стыд!

Маг мотнул головой и, словно прозрев, сам устыдился своим действиям. Отпустив Ползунова, на чьем лбу выступили крупные капли пота, он огляделся.

Все присутствующие в зале смотрели на него: и губернатор, и отец Митрофан, и доктор Зальцман, и вдова Сухова.

– Прошу прощения за случившееся, мне очень жаль, – как можно спокойнее произнес Митя, чуя, как в висок вгрызается мигрень, а плечо наливается свинцовой тяжестью, – еще раз простите. Засим откланиваюсь.

Развернувшись, он направился к выходу, ощущая на себе взгляды собравшихся.

Рядом, стуча каблуками, шла Лебедева, и Митя удивился, отчего она не осталась на этом празднике? Впрочем, возможно, ей было слишком стыдно после его выходки, но разве повинен он в этом?

Елена Александровна точно прочла его мысли:

– Да, Дмитрий Тихонович, боюсь, в столь приличное общество нас больше не позовут.

– Вас-то почему? – буркнул маг, натягивая перчатки.

– За компанию, – вздохнула волшебница, и вдвоем они вышли из губернаторского дома в пропитанный пасхальным торжеством вечер.

Часть 2

Улицы полнились горожанами. Одни шли на главную площадь покачаться на качелях и каруселях. Другие просто гуляли, распевая песни. Третьи спешили домой к накрытым столам и ждущим их домочадцам. В воздухе витали ароматы свежей сдобы и сладких пряников. То тут, то там христосовались и трижды целовались, поздравляя друг друга с Пасхой. Мир кругом был чист и светел, как огонек церковной свечи.

Пройдя чуть дальше от дома губернатора и осмотревшись, Митя нигде не приметил извозчика или паровой машины.

– Куда все запропастились? – возмутился маг, еще раз оглядывая улицу.

– Понятно куда, празднуют, – откликнулась Елена Александровна, – так что или идемте пешком, или через зеркала.

– Нет уж, увольте, не хочу в портал лезть, – отмахнулся Митя, – лучше прогуляюсь, воздухом подышу, все правильнее будет.

– Ну так и я вам компанию составлю, Дмитрий Тихонович. А то вы сегодня несколько не в себе, – Лебедева покосилась на мага.

Тот потер разнывшееся плечо и кивнул:

– К сожалению, вы правы. Вывел меня из себя этот питерский литератор, ах, что за неприятный тип! Вот скажите мне, какая надобность была изводить меня насмешками, словно мы не у губернатора на обеде, а несмышленыши в парке?

– Случаются такие люди, которым просто необходимо кого-то поддеть, – вздохнула волшебница, глядя вдаль. – Не берите в голову, Дмитрий Тихонович. Опять же, господин Ползунов был пьян и оттого нелеп и не сдержан, наверняка завтра, на остывшую голову, он обязательно захочет свидеться с вами, дабы принести извинения.

– Да пусть уж оставит их при себе. Право, не знаю, сдержусь я еще раз или нет, увидев эту пакостную рожу! – Митя нервно дернул шеей.

– С другой стороны, вы едва не придушили его на глазах у всего цвета общества Крещенска. Подумайте, какую славу вы себе заработали, особенно после недавних газетных публикаций. Ведь вы не думаете, что все эти достопочтимые дамы и господа пропускают такое мимо ушей? – поинтересовалась волшебница.

– Я и думать об этом теперь не хочу. Право слово, опозорился, впервые пригласили к губернатору, и не как частное лицо, а как представителя Зеркальных магов, и вот не сдержался. Сцепился со столичным задирой. – Митя повернулся к Лебедевой. – Вот скажите мне, Елена Александровна, у вас в Санкт-Петербурге все такие важные или это мне так везет на подобных персон?

– Если вы сейчас намекаете на меня, то я, пожалуй, сделаю вид, что не поняла вас, – холодно отозвалась Лебедева. – Иначе, господин маг, вам придется и у меня просить прощения за подобные речи.

– Ну извините, если задел. Просто в голове не укладывается, отчего каждый приезжий готов рыкнуть да поддеть словом или делом, что, на мне написано «мальчик для битья»? – Маг наигранно огляделся. – Нет, не вижу подобного, или это на спине или на затылке?

– Прекратите ерничать, Дмитрий Тихонович, – одернула его волшебница. – Вы давеча говорили, что литератор вел себя как ребенок, а теперь сами не лучше!

Митя остановился, проводил взглядом смеющуюся парочку с петушками – леденцами на палочках, и с грустью подумал, что лучше бы он этот день провел в обществе Ульяны Семеновны. Она хоть и из Москвы, большого города, а тем не кичится и ведет себя с ним как с ровней.

– Давайте все же найдем вам извозчика, а я покамест еще погуляю, остыну