Повелитель чудовищ - Сергей Александрович Плотников

сумерки, не светлый день, не ночь — что-то вроде белых ночей в Питере, но при этом чуть темнее, газету уже не почитаешь. И в серо-пепельном ясном небе висит… солнце? Странный белый шар непомерно огромного размера — не с полнеба, но раза в три больше привычной мне Луны! Однако, в отличие от нормального Солнца, на него вполне возможно было смотреть пару секунд, не щурясь!

«Белый карлик… — догадался я. — Просто очень близко!»

Ни хрена ж себе!

Мысль потянула за собой цепочку других. Белый карлик — это, как известно, звезда плюс-минус солнечной массы (те, что намного легче или намного тяжелее, идут другим эволюционным путем), которая успела стать красным гигантом, потом сбросила свою водородно-гелевую оболочку полностью — и осталось одно медленно остывающее ядро, в котором термоядерный синтез уже не идет. Или как-то так. Блин, интернета нет, не проверить! Но, скорее всего, я помню правильно: много в детстве зачитывался астрономией, даже хотел пойти учиться на астронома, а не на биолога (хм, а жаль: если бы я занимался астрофизикой и звездообразованием, это бы мне, пожалуй, нехило так помогло с магией Огня!). Но точно ли белый карлик я вижу перед собой?

Последнее я машинально пробормотал вслух, потому что Элсин, уловив острым слухом некроманта мои слова, повернулся ко мне с интересом.

— Что такое белый карлик?

— Этап эволюции звезды, — рассеянно объяснил я, прокручивая в голове варианты и так, и эдак. — Помнишь, я тебе рассказывал, что все звезды состоят, по сути, из атомов водорода, которые медленно превращаются в гелий? Ну вот, когда водорода перестает хватать для поддержания температуры, нужной для этих реакций, оболочка звезды расширяется, она становится красным гигантом. После этого я точно не помню, что там еще происходит в деталях, но со временем красный гигант сбрасывает оболочку совсем, она улетает в космос, и остается одно только ядро, в котором реакции с образованием новых элементов уже не идут. Это белый карлик, он может очень долго остывать, миллиарды лет, чуть ли не до тепловой смерти Вселенной, если я верно помню. Только… если мы на планете, чья звезда сбросила эту оболочку, то как тут вообще возможна жизнь⁈ Эта оболочка должна была все сжечь нафиг! Это же облако раскаленного газа, когда она проходит через планету, та должна попросту сгореть!

— … Оставив позади себя массу высушенных скелетов и мертвые леса, возможно? — мягко спросил Элсин.

— Ха! — хмыкнул я. — Хорошая гипотеза, но все равно не сходится! Белые карлики менее горячие, чем обычные звезды! Если на планете уже была жизнь до того, как звезда эволюционировала, она должна быть не вплотную к звезде для этого! А после уменьшения диаметра и температуры звезды эта зона жизни тоже должна сократиться! Мы же здесь не превращаемся в ледышки, и кислород есть — значит, что-то его вырабатывает, хотя бы бактерии в почве или водоросли, и планета все еще в зоне жизни! Она что, переместилась ближе к звезде сразу после катастрофы — или во время? Не очень понимаю, как такое возможно! Да и опять же, облако раскаленного газа должно было бы выжечь всю органику на планете полностью, до пепла, а не мумифицировать ее! Температуры слишком высоки!

Кстати, о превращении в ледышки. Снаружи было довольно прохладно: градусов шестнадцать-семнадцать, я бы сказал. После жары Ошибки это казалось дубаком. Тея, которая очень заинтересованно слушала нас с Элсином, начала откровенно дрожать. Я временно прекратил научные рассуждения и полез в рюкзак за свитером.

— Да, действительно, — сказал Элсин, задумчиво глядя на мои манипуляции. — Игнис, ты не хочешь одеться?..

— Я греюсь магией воздуха, как в горах, — напомнила ему жена. — Хотя… ладно, давай! А то чего все живые будут в свитерах, а я одна выпендриваюсь?

Элсин послушно полез за свитером в свой рюкзак, однако тему не оставил.

— Эрик, а если это все-таки белый карлик, который значительно холоднее обычной звезды, значит, планета очень близко к нему?

— Да, я из-за величины здешнего светила и сделал такой вывод!

— А может быть, ты можешь дотянуться?..

Мы с ним заинтересованно поглядели друг на друга.

— Какая интригующая мысль! — пробормотал я.

Действительно, если я дотягивался до магматического ядра планеты… Звезда, конечно, на порядок дальше — но именно что всего на порядок. При некоторых тренировках это может быть возможно — особенно для идеального мага Огня!

— Нет! — резко сказала Игнис, успевшая уже влезть в слишком большой для нее свитер. — Никаких «дотянуться»! У него получится — и что потом⁈ Этот мир и так достаточно пережил!

Глаза моего учителя расширились.

— Точно! — воскликнул он. — Эрик, забудь, пожалуйста, то, что я только что сказал!

Я выдохнул.

— Да уж, считай, уже забыл. Игнис, спасибо, что напомнила, а то я бы реально начал пробовать!

Но еще одна тревожная мысль. Звезда так близко — а как насчет радиации? Конечно, на белом карлике термоядерный синтез не идет, так что, по идее, излучать именно альфа-бета-гамма частицы он не должен. Кажется. В теории. Гамма-частицы особенно. Но, во-первых, я точно не помню, а во-вторых, никто из земных астрономов не летал на планеты, расположенные у белых карликов, и не смотрел, как там что на самом деле! А может, тут какое-то остаточное излучение есть?

Так, удвоить бдительность в отношении живых девочек — и себя самого, мне тоже лишние опухоли нигде не нужны!

— О чем вы говорите? — осторожно спросила Олла.

Она уже натянула выданный мною свитер и теперь прислушивалась к нашей беседе. Кстати, темно-зеленый свитер крупной вязки ей неожиданно пошел: очень уютно смотрелся. На Тее оказался такой же, но серый — он скрывал ее фигуру почти до колен, но при этом казался стильным, словно вязанное платье на модели с подиума. Впрочем, я еще не видел предмета одежды, который Тея не способна была бы украсить собой! Она даже мешок из-под картошки, кажется, может сделать элегантным.

— О звездах, — сказал я. — Потом расскажу подробнее. Тее так точно будет интересно.

Олла кивнула и дальше развивать тему не стала. Она по-прежнему казалась мне какой-то подавленной, но… увы, это не мое дело. Или «к счастью» не мое дело. Да, определенно, к счастью.

Я же продолжал оглядываться. Мы стояли на обширном, мощеном плитами дворе возле здания портала, прямо перед нами имелась арка ворот — но сами ворота отсутствовали. Из-под арки уходила дорога — прямая, как стрела, она делила надвое серую равнину, засыпанную то ли мелким пеплом, то ли мелким песком. Кое-где из этой равнины торчали редкие сухие палки, в которых угадывались