Боевой некромант - фермер. Том 3 - Григорий Володин

Он передвинул развернутую карту ближе к нам, указывая на пометки. Вокруг столицы красными чернилами были отмечены несколько точек.

— Мы давно подозревали, что у герцога есть свои тайные базы за пределами города. Использовали старую агентуру и нашли четыре места, которыми он гипотетически может пользоваться для грязных дел. Две укрепленные усадьбы, старый заброшенный склад возле речного тракта и одна неприметная ферма к северо-востоку отсюда.

При слове «ферма» я невольно подался вперёд. Как новоиспеченный землевладелец, я знал об этом бизнесе уже достаточно, чтобы почувствовать подвох.

— У столичного герцога есть ферма?

Гонз посмотрел на меня с лёгким удивлением, не понимая моего внезапного интереса именно к этому объекту.

— Формально она принадлежит одному из его дальних родственников, выступающему в роли управляющего. Выращивает зерно, держит стадо коров и исправно поставляет продукты в столицу. Налоги платятся, документы в порядке.

— И что в ней подозрительного? — прищурился я.

— Число работников, — веско ответил начальник гвардии. — По официальным бумагам там трудятся всего двенадцать человек. Но за последние дни наши наблюдатели насчитали там не меньше сорока крепких мужчин. Людей привозят небольшими группами, преимущественно по ночам, чтобы не привлекать внимание соседей. Иногда прибывают наглухо закрытые повозки с усиленной охраной.

— А выезжают? — спросил я, уже понимая, к чему всё идет.

— Значительно реже. Как правило, территория только накачивается людьми.

Вот это уже было куда интереснее старых складов и очевидных усадеб.

— Значит, ферма может быть отличным прикрытием для хорошо защищенной базы, — задумчиво произнёс я, вглядываясь в красную точку на карте. — Сорок человек охраны — это не коров доить.

Кажется, я знаю, куда я нанесу визит в первую очередь. Ведь как фермеру мне не помешает изучить передовой столичный опыт ведения сельского хозяйства.

Глава 20

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира сидела у открытого окна, подперев щеку ладонью, и уже в который раз за утро пыталась придумать, чем бы себя занять.

Ничего не придумывалось.

За окном ферма жила своей размеренной, удивительно организованной жизнью. Всё работало, крутилось, поливалось, молотилось и таскалось практически без участия живых людей. Артур умудрился наладить хозяйство настолько хорошо, что Кира впервые в жизни почувствовала себя здесь почти ненужной.

Со стороны строящейся кузницы доносился мерный, тяжелый звон металла. Сквозь открытую настежь дверь было хорошо видно, как Пятый, словно заведенный механизм, размеренно нажимал на рычаг огромных мехов. Пламя всякий раз послушно взвивалось выше, жадно облизывая раскалённую докрасна заготовку. Рядом Шестой, под чутким руководством Тагора, поднимал тяжёлый кузнечный молот и обрушивал его на наковальню.

— Не туда! Чуть левее! — звонко командовал мальчишка, важно заложив перемазанные сажей руки за спину. — И не со всей силы! Ты опять расплющишь заготовку, бревно ты неотесанное!

Шестой послушно замер с поднятым молотом, ожидая уточнений.

— Теперь бей, — милостиво разрешил Тагор.

Очередной грохот прокатился по двору.

Кира невольно улыбнулась. Ещё совсем недавно этот степной мальчишка, спасенный от работорговцев, боялся лишний раз повысить голос, а теперь уверенно командовал мертвяком, который был раза в два шире него в плечах.

На огороде Третий и Четвёртый методично поливали грядки. Один нес полное ведерное коромысло, второй медленно шёл следом и выливал воду точно под корни будущих растений. Получалось у них не слишком быстро, зато без малейших остановок, перекуров и жалоб на больную спину.

Новую рожь на дальнем поле уже посеяли. Седьмой, монотонно раскачиваясь, тягал тяжелый поршень маслобойки.

А вот возле курятника сидел совершенно измученный Фрол.

Сбор яиц для столичного адепта снова превратился в настоящее, кровопролитное испытание. Волосы парня были растрёпаны, чистая рубаха щедро измазана в перьях и помете, а на щеке красовалась длинная свежая царапина.

Рядом с ним, угрожающе распушив перья, важно прохаживался Педро. Петух что-то увлечённо и агрессивно доказывал Фролу громким кудахтаньем, сопровождая тираду отрывистыми и размеренными взмахами крыльев, словно заправский оратор.

Фрол серьёзно кивал, прижимая к груди уцелевшую корзинку.

— Да понял я, понял, — устало, почти со слезами в голосе ответил он птице. — Яйца надо брать осторожнее. Но твоя курица первая на меня бросилась! Я только руку протянул!

— Ко-ко-ко-ко! — возмущенно выдал Педро, наступая на него.

— Я её не обидел!

— Ку-ка-ре-ку!

— Вот не надо наговаривать! Я вообще здесь главная жертва!

Со стороны они выглядели как два старых приятеля, обсуждающих вопиющую несправедливость жизни после тяжёлого рабочего дня.

Чуть дальше по двору Пятачок таскал Олегу здоровенный сосновый ствол.

Огромный инфернальный вепрь, искренне считавший себя игривой собакой и которого Артур упорно считал живым плугом, с довольным, булькающим сопением подбежал к мертвяку-друиду и качнул перед ним обслюнявленным стволом. Олег в это время неподвижно стоял лицом к лесу, зорко следя за границами фермы.

Пятачок нетерпеливо ткнул его жестким рылом в бок.

Олег не отреагировал.

Вепрь ткнул ещё раз, уже значительно сильнее, едва не сбив друида с ног.

Наконец Олег медленно опустил взгляд, взял ствол из клыкастой пасти и далеко, с нечеловеческой силой швырнул его в сторону старого яблоневого сада.

Пятачок радостно, раскатисто хрюкнул и понёсся следом, поднимая копытами тучи пыли и оставляя за собой глубокую борозду от костяного хвоста.

Через несколько минут он должен был вернуться. И всё повторится сначала.

Кира тяжело вздохнула.

Работать ей хотелось. По-настоящему хотелось, чтобы отвлечься от дурных мыслей о своей печати и прошлой жизни. Но вся работа уже выполнялась. Артур распределил обязанности, раздал четкие приказы мертвякам и каким-то непостижимым образом заставил ферму действовать почти как единый, самодостаточный живой организм.

Можно было заняться обедом, но до него оставалось ещё несколько часов. Можно было в очередной раз проверить кладовые, однако вчера она уже всё пересчитала и переписала. Куры накормлены, грядки политы, бельё постирано.

Оставалось только сидеть возле окна и меланхолично наблюдать за тем, как другие трудятся в поте лица или в меру отсутствия такового.

Непривычное и, если честно, слегка раздражающее чувство.

Вдруг за воротами звякнул колокольчик.

Кира тут же подобралась и выпрямилась. Звон повторился — негромкий, но требовательный и настойчивый.

Она поднялась и быстрым шагом направилась к выходу. Едва ступила с крыльца во двор, как Олег уже оказался рядом. Только что стоял у дальнего края фермы, играя с Пятачком — и вот беззвучно пристроился в нескольких шагах за её спиной, надвигаясь темной тенью.

Кира давно перестала удивляться тому, как быстро он передвигался, когда считал, что ей или ферме что-то угрожает.

За воротами стояли две небольшие, но богато украшенные купеческие повозки. Породистые лошади нервно перебирали копытами и всхрапывали: они не чувствовали