Боевой некромант - фермер. Том 3 - Григорий Володин

— А я, по-вашему, нет? Нужно же убедиться, что вы не выдумали всю эту историю с духовными артефактами. А то пока ваши слова ничем не подкреплены, кроме ваших же фантазий.

— Господин Артур — сильный оборотень, его организм наверняка очень выносливый, — вмешалась Виктория, пытаясь урезонить мэтра. — Он может многое выдержать.

Но лекарь решительно взял пригоршню голубики и отправил в рот. Он демонстративно прожевал, всем своим видом показывая превосходство классической столичной медицины над сомнительными методами провинциалов.

Сначала ничего не произошло. Лекарь торжествующе усмехнулся:

— Как видите, господин граф… Абсолютно здоровая…

Его лицо внезапно перекосило. Улыбка мгновенно сползла, он согнулся пополам и судорожно схватился за живот. Из его горла вырвался задушенный, сиплый стон.

— Что-то не так, господин лекарь? — поинтересовался я, заботливо склонив голову набок.

«Остаточные морты», — прекрасно понимал я причину. Артефакт был заряжен тёмной магией, и пусть вся основная дрянь выветрилась, крохи силы смерти всё же впитались в нижний слой ягод. Для живого организма это как проглотить горсть битого стекла.

— Я… сейчас справлюсь… — выдавил лекарь сквозь зубы, покрываясь холодной испариной.

Он попытался выпрямиться, но вместо этого побледнел ещё сильнее. Энергия смерти уже расползалась по его внутренним каналам, разрушая хрупкий энергетический баланс. Для обычного человека эта доза была бы просто неприятной, вызывающей легкое недомогание. Но для светлого лекаря, чья собственная магия находилась с мортами в постоянном жестком конфликте, ощущения получались особенно яркими и болезненными. Парадокс: чем сильнее лекарь, тем он уязвимее для дозы морт. Его собственный светлый Дар сейчас работал против него, пытаясь выжечь инородную энергию и причиняя еще большую боль.

Я подошёл и ободряюще хлопнул его по плечу.

Заодно незаметно качнул резерв и вытянул остаточные морты из его тела прямо через ладонь. Две-три крупицы. Пустяк, но приятно.

Лекарь замер. Боль исчезла почти мгновенно. Он осторожно разогнулся, глубоко вдохнул и даже немного посвежел. Его глаза все еще были расширены от пережитого шока, но он быстро взял себя в руки.

— Вот видите, — заявил он, торопливо поправляя одежду и пытаясь вернуть себе чиновный вид. — Я справился. Для специалиста моего уровня это сущий пустяк! Легкий спазм, не более.

— Ну конечно, — покладисто согласился я. — Я и не сомневался. Ваш уровень виден невооруженным глазом.

Спорить не хотелось. Человеку удалось сохранить лицо и достоинство, а мне досталось несколько крох мёртвой энергии. Все довольны.

Граф Брисман тем временем посмотрел на бледного, дрожащего управляющего. Его гнев никуда не ушел, просто стал более холодным и расчетливым.

— Почему вы сразу не выбросили эту голубику после того, что произошло? Не замели следы. Это же логично, если вы хотели скрыть преступление.

Управляющий опустил голову, не смея поднять глаз, а я пояснил за него:

— Он бы и выбросил. Но остаточное излучение от места, где лежал артефакт, усилилось после его извлечения. Оно начало фонить на всю лавку. Поэтому люди Милоша велели ему оставлять ягоды, чтобы они несколько дней лежали и впитывали эманации, а уже потом выбросить. Так ведь? Голубика должна была сработать как губка.

Управляющий совсем вжал голову в плечи и покорно кивнул:

— Да… Они обещали убить меня, если я хоть одну ягоду уберу раньше времени.

Пока купец окончательно погружался в пучину отчаяния, я спокойно повернулся к Брисману. Следовало сразу прояснить его дальнейшие шаги, пока он не натворил дел на горячую голову, а то вид у него был такой, будто он пойдет прямо сейчас ломать ворота герцогского особняка.

— Что вы собираетесь делать, господин граф?

— Я же сказал: подниму гвардию! — разъяренно, почти рыча, ответил Брисман. Аристократическая выдержка давала глубокую трещину, выпуская наружу первобытную ярость отца, чьего ребенка смертельно ранили. — Я вломлюсь в его поместье и потребую от Милоша немедленно вернуть часть души моей дочери! Потребую под угрозой полного истребления всей его родни! Иначе он получит полномасштабную войну родов! Прямо сегодня. Прямо на улицах столицы.

— Лучше действовать тихо, — осадил я его, не повышая голоса, но вложив в тон максимум уверенности. Война родов в столице — это всегда хаос, в который неминуемо вмешается императорская канцелярия.

— Почему⁈ Моя дочь умирает! — Граф сделал шаг ко мне, словно я был его врагом. — У меня нет времени на тихие игры и переговоры!

— Именно поэтому. Потому что сейчас кусок души Изабеллы находится у него, а ваша дочь при смерти, как вы помните, — терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. — Старый герцог мстительный подонок, раз проворачивает такие сложные схемы из-за отказа в сватовстве. Если Милош поймёт, что его раскрыли, или увидит вашу гвардию у своих ворот, он может просто запаниковать. Уничтожит устройство или спрячет его так, что мы никогда не найдём. Для таких артефактов часто делают руны самоуничтожения, срабатывающие от малейшего подозрения. И тогда графиня останется пустой оболочкой навсегда. Никакая месть не вернет ей рассудок.

Граф медленно, с видимым усилием разжал кулаки. Холодная логика дошла до цели, остудив первый порыв гнева. Он тяжело задышал, борясь с желанием прямо сейчас пустить кому-нибудь кровь, но разум взял верх над эмоциями.

— Значит, его нужно выманить, — процедил он сквозь зубы. — Заставить его самого принести артефакт или хотя бы выдать его местоположение.

— Или заставить поверить, что всё прошло по плану и вы не в курсе истинной причины беды вашей дочери. Пусть думает, что столичные лекари по-прежнему лечат её от несуществующей хвори, а вы в отчаянии готовы на любые союзы ради ее спасения. Милош ведь наверняка захочет явиться к вам в образе благородного спасителя, чтобы получить то, что хотел.

Брисман задумался, переваривая мои слова. Сценарий, в котором ему придется любезничать с убийцей своей дочери, вызывал у него явную тошноту, но он понимал, что я прав. Затем он перевел тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд на стоящего на коленях управляющего. Купец всё это время сидел ни жив ни мертв, боясь даже громко дышать.

В глазах графа появилось нечто такое, от чего купец первой гильдии задрожал ещё сильнее, рискуя прямо сейчас упасть в обморок прямо на свой драгоценный мраморный пол. И на этот раз обморок был бы не от воздействия мертвой энергии, а от животного ужаса.

— Тогда нам следует тщательно обдумать, как именно мы приманим Милоша, — убийственно спокойным тоном произнёс Брисман. А пока… мои гвардейцы обсудят с достопочтенным купцом текущие дела его лавки. Очень подробно обсудят.

Я мгновенно понял намёк. Нас с Викторией вежливо, но очень твердо выпроваживали.

Предстоящая беседа гвардейцев графа с управляющим явно не предназначалась для нежных ушей Виктории. Да и мне присутствовать при ней