Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Нервничаешь из-за Конференции? – неожиданно спросил он. Чэнь Цзяолун моргнул, осознавая вопрос.

– Нет, Учитель, совсем не нервничаю, – наконец собрался он и с готовностью поддержал беседу. – Этот ученик без труда разберется с любым противником и станет лучшим на Конференции!

Послышался еще один тихий вздох.

– Пустая самоуверенность никогда не приводит ни к чему хорошему, – пожурил его Учитель, хотя в его голосе не было слышно раздражения. Он вообще, казалось, никогда не раздражался. Только на кота…

Кстати о коте. Взгляд Чэнь Цзяолуна упал на мешок-цянькунь, привязанный к седлу. Он великодушно даже чуть распустил его завязки, чтобы этот пушистый засранец не задохнулся. С другой стороны… Его задумчивое выражение лица привлекло внимание Цин Юйдуня, и тот подумал, что задел ученика.

– Но ты еще молод, тебе простительно думать, будто весь мир лежит у твоих ног, – своеобразно утешил его он. Чэнь Цзяолун со стыдом осознал, что отвлекся, и его взгляд, устремленный на Учителя, наполнился виной – за то, что не слушал, и за то, что поддался на шантаж проклятого кота!

– Я не думаю так, Учитель, – поспешил возразить Дракон. – Дядя наставлял меня, что в этом мире побеждает сильнейший, но я считаю, что есть вещи, неподвластные даже сильнейшим, как, например, зло. Лао-цзы говорит, что как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло[87], так что его существование незыблемо и вечно. Мы не можем уничтожить всех демонов, так что остается лишь сделать все, что в нашей власти, чтобы не допустить их победы ради защиты невинных.

Цин Юйдунь вскинул брови: он не ожидал, что его ученик так глубоко мыслит. Кажется, он и вправду вырос. От этого осознания легкая печаль рябью прокатилась по сердцу.

– Прости Учителя за то, что он покинул тебя на пять лет, – вздохнул Цин Юйдунь.

– Что? – моргнул Чэнь Цю, не совсем понимая, как это связано, но затем быстро сообразил: – Учитель, это не ваша вина! Это все вина демонов. Вы излечились, и это самое главное! Этот ученик совсем не страдал. К тому же я был не один. – Он снова бросил взгляд на сумку у седла, но Цин Юйдунь подумал, что А-Цю говорит про других учеников секты, и перевел взгляд вперед – на спины Цай Хуэй и Хоу Пэна.

– Да, хорошо, что у тебя была компания, – кивнул он, несколько успокоенный. Образ одинокого юноши на пике Цунчжэ почему-то зацепил его – может, потому что такой была его собственная жизнь, и он не желал А-Цю схожей судьбы. – Больше я тебя не оставлю одного, – твердо сказал он, непонятно к кому обращаясь – к юноше на лошади или к мальчику на пике Цунчжэ из его воспоминаний.

– Этот ученик очень счастлив рядом с Учителем, – рассмеялся А-Цю. – Жизнь на пике Цунчжэ замечательная.

– Ты не скучаешь по дому? – после паузы спросил Цин Юйдунь.

Чэнь Цзяолун чувствовал, как его переполняет восторг от вот этого простого разговора с Учителем и того, что тому интересны его чувства. Дракон внезапно остро ощутил, как ему не хватало присутствия Учителя на пике: пять лет – все-таки очень долгий срок. За пять лет он стал совсем другим человеком и не знал, в лучшую ли сторону, а вот Учитель… остался как гора Тайшань – неподвижным и неизменным. Может быть, это А-Цю нравилось больше всего в Учителе – постоянство и ощущение надежности, которое дарило это постоянство? Казалось, что даже если мир рухнет, горы перевернутся, а реки потекут вспять, и секта Юньхэ исчезнет с лица земли, Цин Юйдунь останется таким же, каким и был.

Увидев, что ученик задумался, Цин Юйдунь не стал прерывать его мысли. Он смотрел в окно на проплывающие мимо деревья и поля. Солнце жарило землю, от пашен поднимался яркий земляной запах, от листьев деревьев и травы исходил аромат, пыль взметалась от копыт лошадей, и все это смешивалось в уникальный аромат лета.

– Скучаю. – Чэнь Цзяолун тряхнул головой в смущении, что снова отвлекся, и, кажется, все это время смотрел в лицо Учителя. – Но уже не так сильно. Дома хорошо, но я хочу повидать мир. Я хочу учиться у вас, Учитель. Я хочу стать сильнейшим мечником мира! – Он амбициозно потряс кулаком.

– Сильнее дяди? – спросил Цин Юйдунь, и если бы А-Цю знал его плохо, то решил бы, что Учитель хочет поддеть его.

– Да, сильнее дяди. – Он уставился на старейшину, не решаясь произнести слова, которые вертелись у него на языке: «Потому что только вы можете помочь мне стать сильнее него». Но он промолчал, ведь это звучало корыстно – словно он выбрал Цин Юйдуня в Учителя, только чтобы обогнать дядю, а это было не так. Он всю жизнь восхищался этим легендарным старейшиной.

– Что ж, надеюсь, у тебя получится, – спокойно произнес тот, и кончики его губ еле заметно изогнулись вверх. Даже такая легкая улыбка преображала его лицо до неузнаваемости, хотя все равно не доходила до глаз. А-Цю задался вопросом, каково будет услышать смех Учителя. И услышит ли он его когда-нибудь вообще?

– Спасибо, Учитель. – Он замолк, не зная, как еще поддержать беседу. Он всегда чувствовал скованность, общаясь с Цин Юйдунем, – словно эта ледяная броня поглощала все темы, которые он мог бы придумать, и Чэнь Цзяолун ощущал себя нелепым и глупым. Почему-то в этот момент он подумал, что Маомао бы никогда не стал тушеваться в разговоре с Учителем – врожденное высокомерие кота превышало Драконье, и он будто абсолютно ничего не смущался. Равно как и Учитель, никогда не чувствующий неловкости в общении с кем-либо.

Разговор сам собой иссяк. Цин Юйдунь удовлетворенно кивнул, посчитав, что тот прошел просто отлично, и опустил занавеску, скрываясь от взгляда ученика. А-Цю еще пару мгновений смотрел на нее, различая тонкий силуэт Учителя, а затем пришпорил лошадь, подъезжая к Цай Хуэй и Хоу Пэну и вступая с ними в беседу.

Среди всех учеников секты Юньхэ самые тесные отношения у него были с этими двоими. Многие поглядывали на него с опаской – ведь он был Драконом, Духом-хранителем, а не человеком, но Хоу Пэн относился ко всем одинаково хорошо, а Цай Хуэй… Он не знал, думала ли эта девушка вообще о чем-то, кроме совершенствования, ее Учителя и противостояния с Хоу Пэном.

Цин Юйдунь внутри повозки откинулся на подушки и закрыл глаза. Экипаж мерно покачивался, умная духовная лошадь ступала сама по себе, без возничего. Стук копыт умиротворял, летняя жара не трогала Цин Юйдуня, но от равномерной качки его медленно клонило в сон. В нем были маленькие Дракончики, кружащиеся вокруг