Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Поедете на лошадях, времени еще достаточно.

И Чэнь поднялся с места главы и направился в дальнюю часть зала совета. Там стоял прекрасный экран, изображавший летящих журавлей, – искусная вышивка демонстрировала каждое перо, каждый листочек деревьев, черные бусинки глаз журавлей. Экран был выполнен на великолепном шелке, и только прозорливый глаз мог заметить нити заклинаний, вплетенные прямо в полотно. Шелк казался тонким, словно волосок, но все старейшины Юньхэ знали, что он крепче самой прочной брони. Этот экран закрывал вход в другую комнату, сокровищницу секты, и был мощнейшим охранным артефактом.

И Чэнь приложил к экрану ладонь и мягко провел по шелку. Тот вспыхнул белым светом и растворился в воздухе. Открылся проход, за которым стояли ряды деревянных стеллажей. От взмаха руки главы вспыхнули свечи, освещая предметы на полках. И Чэнь зашел в помещение, и Цин Юйдунь неторопливо проследовал за ним. Стоило им оказаться внутри, как снова вспыхнул свет, и экран опять появился, пряча их от глаз посторонних.

Это и была та самая сокровищница секты Юньхэ. Стеллажи ломились от драгоценных артефактов и всевозможного оружия. Здесь были и духовные камни, горами уложенные в сундуки, переливающиеся всеми цветами радуги в тусклом свете свечей; были и странные предметы вроде засохшей ветви какого-то дерева, причудливые камни, закрытые сосуды, а также, конечно, кучи золота и серебра. Юньхэ была, бесспорно, Великой сектой мира заклинателей – и очень богатой. Все стены увешивала броня – ветхая, потемневшая от времени, но, проходя мимо нее, Цин Юйдунь ощущал мощную ци древних артефактов. Целых десять стоек занимали мечи и все виды холодного оружия: ножи, кинжалы, сабли, пики… Цин Юйдунь задержался у одной, рассматривая мечи с некоторой долей любопытства.

– Твой ученик еще не проявил себя на Конференции, – хмыкнул с толикой насмешки И Чэнь, заметив взгляд шиди. – Рано выбирать меч.

– Он проявит, – спокойно отозвался Цин Юйдунь, и главу И удивила уверенность шиди: он будто ни на мгновение не сомневался, что его ученик достигнет впечатляющих успехов. Тем не менее, услышав слова шисюна, Цин Юйдунь оторвал взгляд от мечей и перевел его на И Чэня. – Зачем шисюн привел меня сюда?

– Чтобы дать это. – И Чэнь снял с полки крошечный деревянный корабль и вручил Цин Юйдуню. Тот слегка нахмурился. – Используй в крайнем случае для спасения учеников, – наказал он. – Сейчас неспокойное время, недавно Двенадцать кланов сообщали о новых нападениях темных заклинателей. Я уверен, что в Хэфэе безопасно, но по пути туда и обратно…

– Я могу просто взять всех учеников на Бинжэнь, – сказал Цин Юйдунь.

– Духовный корабль вместительнее. И удобнее, – заметил И Чэнь. – Среди них есть ученики, что еще не умеют стоять на мече, а на чужом им будет еще сложнее.

– Шиди понял, – кивнул Цин Юйдунь, пряча деревянный кораблик в широкий рукав.

– И это. – И Чэнь бросил ему мешочек-цянькунь.

Тот звякнул, приземляясь в руку Цин Юйдуня.

– На расходы, – подмигнул глава.

– Лучше бы шисюн доверил это старейшине Хэхуа, – просто сказал Цин Юйдунь. В мешочке была явно порядочная сумма духовных камней. – Он лучше умеет распоряжаться деньгами.

– Ты за главного, значит, ты и распоряжаешься деньгами, – отрезал И Чэнь.

Его шиди вздохнул, будто носить мешочек было тяжелой ношей. И Чэнь в который раз поразился отсутствию каких-либо амбиций у Цзисюаня: не зная ничего о деньгах, он и не желал иметь к ним отношение. И Чэнь с трудом подавил вздох сам: на прошлую Конференцию он отправлял главным Юаньфаня, и тот светился от гордости, что выбрали его, он весь надулся и все говорил, что ему нужно для путешествия и обеспечения безопасности учеников. Цзисюань же… принимал эту честь как неизбежное бремя, которое он не хотел нести, но не мог отказать. Деньги, камни, слава – все было для него неважным, будто он и не принадлежал этому миру вовсе.

– Хорошо, – снова сказал Цин Юйдунь, пряча мешочек в карман в другом рукаве. – Что-нибудь еще шисюн… хочет дать мне?

Цин Юйдунь поднял на него взгляд, и И Чэнь почувствовал раздражение: может, не стоило взваливать эту ношу на шиди? Может, стоило передать ее Юаньфаню? Но, тряхнув головой, И Чэнь отбросил эти мысли. Глава секты не должен колебаться в своих решениях. Пусть говорят, что персики и сливы безмолвны[83], но он уже решил, что его шиди будет полезно в кои-то веки сделать что-то для секты. Это поднимет его репутацию в глазах других заклинателей, которые болтали за его спиной, что он затворник, не считающийся ни с главой секты, ни со своими товарищами. Одиночка, которому плевать на Юньхэ. И в глазах И Чэня Конференция была отличным способом доказать всем злопыхателям, что это не так. Особенно теперь, когда Цин Юйдунь поднялся еще на ступень в культивировании, обогнав И Чэня. Сильных мира сего уважали, но и… опасались. И Чэнь хотел защитить своего маленького шиди и дать всем понять, что тот не представляет угрозы. Что он, глава Юньхэ, способен контролировать заклинателя средней стадии Формирования души.

Конечно, Цин Юйдунь понятия не имел о его мотивах. Для него это было просто не слишком приятное задание, о котором попросил шисюн и глава секты. Если бы И Чэнь знал о его мыслях, он бы не переживал о растущей силе шиди: преданность Цин Юйдуня секте стояла превыше всего. В конце концов, это был его дом – единственный дом, который он знал.

– Нет, это все, – после некоторых мгновений задумчивости ответил И Чэнь, глядя в спокойное лицо Цин Юйдуня. – Выезжаете завтра на рассвете.

– Хорошо, шисюн. – Старейшина сложил руки перед собой и поклонился главе. – Этот шиди просит откланяться, чтобы успеть подготовиться.

– Да, конечно. – И Чэнь кивнул, провожая его к выходу из сокровищницы. Он приложил руку к шелковой двери, заставляя ее исчезнуть. – Я приду проводить вас завтра.

– Спасибо за заботу, шисюн. – Цин Юйдунь снова поклонился и направился прочь.

И Чэнь смотрел на его стройную фигуру, пока та не растворилась в солнечном свете за пределами зала совета. Он вздохнул и оглянулся на сокровищницу, где мерцали духовные камни, а затем направился в кабинет. Тонкий шелк заблестел и затрепетал, будто бы от ветра. Журавли на нем словно захлопали крыльями.

Цин Юйдунь, нахмурившись, смотрел на свою поклажу. Редко когда на его лице можно было увидеть такое выражение – одновременно сконфуженное и раздраженное.

– Мяу, – послышалось тихое мяуканье.

– Вылезай, – скомандовал старейшина, глядя на подозрительно вздувшуюся стопку одежды, которую подготовил ему для путешествия Хэ Си.

– Мяу, – мяуканье стало более требовательным.

– Ты не едешь в Хэфэй, –