Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

сказал А-Цю, уже начиная сдаваться. Этот вшивый кот знал, на что давить! К тому же, утешал себя Дракон, сложно представить, чтобы Учитель в самом деле разозлился… он потакал любому капризу кота, недаром его руки были исполосованы этим мерзким чудовищем.

– Это уже моя забота. – Маомао с кошачьей грацией поднялся на ноги. – Спрячь меня в своем мешке-цянькунь. И не забудь положить еды. Когда мы прибудем в Хэфэй, я не стану тебя больше обременять.

– Что ты задумал? – прищурился Чэнь Цзяолун, глядя на кота.

– Узнаешь, – загадочно отозвался тот. – Я не забуду твоей услуги, А-Цю, – добавил он, направляясь к дверям комнаты. – Я приду через полшичэня, когда рассветет. Не забудь еду!

– Услуга, как же, – выплюнул Чэнь Цзяолун, наблюдая, как три хвоста исчезают за дверью. – Это явный шантаж!

Тряхнув головой, он успокоил себя тем, что если кот не станет высовываться, то Учитель и не узнает, что именно А-Цю помог Маомао. И, может быть, если ему очень повезет, проклятого кота поймают темные заклинатели в Хэфэе. Поговаривали, что темная секта Цихэй тоже заявила о своем намерении участвовать в Конференции, хотя ей, конечно, не высылали приглашения. Надежда была крошечной, но хоть что-то.

Чэнь Цзяолун приободрился, представляя себе жизнь на пике Цунчжэ вдвоем с Учителем, и принялся собираться дальше. Кажется, ему еще придется наведаться на кухню.

Глава 21. В путь, или Как достать вашего Учителя за шичэнь

– Цзисюань, ты взял духовный кристалл? – спросил И Чэнь, сжимая плечо Цин Юйдуня.

Они стояли у красивых каменных ворот, обозначающих начало территории секты Юньхэ. Перед ними расстилалась широкая горная тропа, убегавшая вниз по склону, – а над ней шумели деревья, скрывая потрясающий вид на горы Тайшань. Эта горная дорога открывалась только для учеников Юньхэ, а если кто-то чужой приходит в секту, он был обязан преодолеть десять тысяч ступеней, ведущих на пик Хаоюй. У ворот собралась толпа – уезжающие, провожающие, зеваки.

– Взял, глава, – терпеливо сказал Цин Юйдунь, уже немного устав от дотошной опеки шисюна. Казалось, он впервые спускался с горы, – так сильно волновался за него И Чэнь. Он трижды провел инспекцию поклажи Цин Юйдуня, больше напоминая курицу-наседку, чем почтенного главу Великой секты.

– А камни? А корабль?

«Это уже четвертый раз», – подумал старейшина и отозвался:

– И то, и то взял.

Солнце только недавно вышло из-за хребтов, заливая все вокруг бледным утренним светом. Ученики, поднявшиеся до рассвета, зевали и потягивались, с внутренним трепетом ожидая долгую поездку на лошадях. Их старейшины были здесь же, собрав своих учеников в маленькие кружки и давая последние напутствия перед путем в Хэфэй. И Чэнь взглянул на Дин Хуна, старейшину Цоцзюэ, который с серьезным лицом сжимал плечо своего ученика и что-то ему втолковывал. Молодой человек с красивым лицом, наполовину скрытым челкой, сосредоточенно его слушал. Рядом с ним стояли его младшие братья, которых Дин Хун отправлял посмотреть на Конференцию, но этот ученик – Мин Дань – был его главной надеждой. Дин Хун даже подарил ему Улань – смертоносный веер, похожий на его собственный Улянь[84]. Это уже немало говорило о его высоких ожиданиях от Мин Даня. И Чэнь припомнил его выступление на Конференции Юньхэ пять лет назад и подумал, что юноша действительно стоил надежд своего Учителя.

Остальные старейшины тоже выглядели взволнованными или беспокойными. Некоторые ученики не ехали на Конференцию – к примеру, с пика Яопин, поскольку уходили в горы на сбор лекарственных трав. Некоторые ученики стояли в одиночестве, без старейшин, и это тоже никого не удивляло. Старейшина пика Инъюэ находилась в вечных странствиях, поэтому ее ученики по большей части были предоставлены сами себе, а старейшина Мочжоу был еще худшим затворником, чем Цин Юйдунь, столь редко покидая свой пик, что даже его ученики забывали, как он выглядит. Эти молодые люди сбились вместе, тихо переговариваясь, – они уже давно находились одни и неплохо ладили между собой, особенно учитывая то, что пики Инъюэ и Мочжоу были соседними.

– Главе И не стоит волноваться, – безмятежно проговорил Цин Юйдунь, отвлекая его от рассматривания учеников Юньхэ. – Все пройдет замечательно, – с непостижимой уверенностью добавил он.

И Чэнь уставился на него, впрочем, не он один: в утренних лучах солнца бледное лицо старейшины озарялось розовыми и желтыми цветами, делая его мягче, чем обычно, а его светло-зеленые одежды будто светились.

Чэнь Цзяолун, стоящий чуть поодаль, чтобы не мешать разговору Учителя и главы, невольно засмотрелся. Хоу Пэн не преминул воспользоваться этим, чтобы ткнуть его локтем в бок.

– Ай-я! – охнул юноша, переводя взгляд на шисюна. – Ты чего?

– Опасность справа, – одними губами прошептал он, кося глазами. Чэнь Цзяолун взглянул туда и помрачнел: от группы учеников отделился Хао Лэй, направляясь к Учителю. Его лицо было серьезным, борода аккуратно причесана, а его светлое ханьфу, хоть и походило по оттенку на одежды Цин Юйдуня, не делало из него святого – скорее скорбящего старца.

– Ой-ой, теперь опасность слева, – округлил глаза Хоу Пэн, отвлекая Дракона от старейшин. Чэнь Цзяолун резко повернул голову и увидел Цай Хуэй: для поездки она нарядилась в темно-красный охотничий халат с узкими рукавами и тонкими серебристыми узорами ветвей и цветов, ее волосы были собраны под гуань, придавая ей строгий, почти мужественный вид, если бы не изящное лицо. Она хмурилась, осматривая толпу и держа за поводья прекрасного вороного коня.

– Шицзе Цай, – поздоровался Чэнь Цзяолун, склоняя голову в знак приветствия.

– Когда трогаемся? – без вступления спросила она, переводя взгляд на старейшин.

К ним наконец присоединился третий сопровождающий – старейшина Кунци[85], Дай Юнь, более известный как мастер Призрачного кинжала на поздней стадии Зарождения души. Он был высок, с правильными чертами лица, большим лбом и темными бровями. Между ними как будто навечно залегла морщинка, из-за чего он казался всегда суровым и постоянно чем-то недовольным. У него были впалые щеки, острые скулы, темные блестящие глаза и внимательный, цепкий взгляд. Он был смуглым, как выходец с юга, широким в плечах, а его ханьфу из плотной ткани насыщенного темно-синего оттенка, казалось, было готово вот-вот лопнуть на груди. Когда он повернулся, на его левом бедре стали видны темные простые ножны, крепящиеся набедренной системой. Рукоять короткого кинжала была черной, без узоров, только тонкая серебристая линия огибала край. Это и был знаменитый Призрачный кинжал. По слухам, Дай Юнь не мог убирать его в золотое ядро, поскольку это было оружие Диюя. Легендарный Призрачный кинжал был способен уничтожить или подчинить любое иньское существо и заставить выполнять приказы носителя кинжала, но при