Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

Выбравшись у Сенного рынка, Петр вопросительно взглянул на Митю.

– Надо кое-кого сыскать, – ответил тот, направляясь к тому месту, где в прошлый раз сидели оборванцы.

Видимо, из-за дождя их у стены не оказалось, и бывший маг ощутил легкую досаду. «Вот так всегда – когда нужно, их нет», – подумал он с раздражением.

– Кого ищем-то, скажи. Тоже гляну, – предложил Петр, осматриваясь по сторонам, как ястреб, высматривающий добычу.

– Босяков, оборванцев местных, – ответил Митя, переступая через лужу, в которой отражалось серое небо.

– Тю, к чему они тебе сдались, – скривился Петр, плюнув под ноги с презрением.

– Много ты понимаешь. Их братия завсегда больше других знает, потому как везде бывают и никто на них внимания не обращает, – пояснил Митя. «Они как тени – их не замечают, но они видят всё», – подумал он про себя.

Серое небо низко нависло над Сенной, будто придавило ее к земле вместе с криками торговцев, вонищей гниющих отходов и кислым запахом мокрой одежды.

Митя и Петр шли меж рядов, пробираясь сквозь толпу, как сквозь густой, вязкий бульон. Под ногами хлюпала грязь – не простая уличная слякоть, а особенная, рыночная: перемешанная с помоями, конским навозом и гнилыми овощами. Каждый шаг отзывался чавкающим звуком, будто сама земля нехотя отпускала их сапоги.

Ряды лотков стояли вплотную, образуя узкие, извилистые проходы. Над некоторыми натянули пологи, и с них стекали грязные капли, попадая за воротники прохожих. Торговцы, завернувшись в потрепанные зипуны, орали наперебой, выкрикивая цены:

– Свежая треска! Лопай, пока живешь!

– Яблоки, яблоки, слаще меда!

– Сапоги починю, как новые будут!

Но голоса их терялись в общем гуле, как крики в шторм.

Петр некоторое время шел молча.

– И то правда, – внезапно согласился он. – Я, когда на улице рос, тоже всякое видал, а для таких, как ты, пустым местом казался. Злило дико. Глаза его на мгновение потемнели, будто в них всплыли старые, неприятные воспоминания.

– Значит, понимать должен, какие это ценные союзники. А вон, гляди, один из них! – Митя резко повернул подле мясного прилавка и направился к мальчишке, который так и вился подле торговки.

– Тетенька, а тетенька, ну хоть корку дай, – канючил он, – я ж не крендель прошу, а корку. А я за тебя, тетенька, Боженьку молить стану! – Мальчонка перекрестился, его грязные пальцы сложились в немудреный крест.

– Уйди, не дай взять грех на душу, – отмахивалась та, прикрывая собой выпечку, – знаю я вас: одому корку – другому горбушку, потом глядь – и пирогов нет! Уйди, зараза, пока городового не позвала! – Ее лицо покраснело от злости.

– Ну что ж вы так, сударыня? – Митя одарил ее лучшей улыбкой. – Он всего лишь ребенок. – Бывший маг повернулся к мальцу, тот насторожился, следя за каждым его движением, как дикий зверек. – Ну, сорванец, какую булку желаешь? Давай куплю.

– Не надо мне ваших булок, – пацаненок спрятал руки за спину, – мало ли вы за них попросите. Его глаза, блестящие и быстрые, как у крысы, метались между Митей и Петром.

– А ведь прав: попрошу. Я с неделю назад общался с одним из ваших, он мне за пятак показал, где городового убили. Может, знаешь, о ком я?

– Еще бы не знать! Он потом всем тем пятаком хвалился. Пришлось навалять ему да забрать, чтоб не зазнавался, – поделился мальчик.

– Это вы на него зазря напали, – вздохнул Митя. – В общем, мне б с ним поговорить. А за это я тебе булку куплю и пятак дам, чтоб все по-честному было.

– А не врете? – малец покосился на молчаливого Петра.

– Ишь какой! А с господами, как с ровней балакает! Да разве ж они врать станут? Вот я тебе! – Торговка замахнулась на оборванца, и тот сжался, точно котенок.

– Сударыня… – Митя перехватил ее руку, и от вида железных пальцев у женщины затряслись губы. – Не надо так. Дайте-ка мне булку да послаще, а большего и не требуется. Петр, расплатись с барышней, – попросил он.

Напарник молча сунул монету, взял булку и, хмыкнув, протянул ее мальцу. Тот схватил угощение и спрятал под рубаху.

– Вы к стене идите, я Сопливого туда приведу, – пообещал он и, шлепая голыми пятками по лужам, бросился наутек.

– Зря булку брали, – резюмировал Петр. – Не вернется.

– Вернется, – Митя повернулся и направился к указанному месту. – Мы же ему еще пятак обещали.

– А не жирно ли? – Петр скривился, словно откусил что-то кислое.

– А тебе бы жирно было, когда мал был? – голос Мити звучал тихо, но в нем явственно слышались стальные нотки.

Петр смолчал, и Митя тихо улыбнулся – самому себе. «Каждый когда-то был маленьким и голодным», – промелькнуло у него в голове.

Ждать, стоя под моросящим дождем, было несладко. Мальчишки появились только через четверть часа, когда Петр уже вовсю ругал доверчивого Митю, небесные хляби и вокзальных хамов, из-за которых он утратил картуз. Дождь тем временем усилился, превратившись в сплошную серую пелену.

Бывший маг сразу узнал давнего знакомого. Сопливый то и дело утирал нос рукавом, но, завидев Митю, просиял. Его лицо, обычно серое и невыразительное, вдруг ожило.

– Я уж думал, Ероха меня дурит, – он ощерился в щербатой улыбке, – а тут вы!

– Я, и по делу. А ты, Ероха, тоже не уходи, – обратился он к мальцу. Тот замер, как воробушек перед кошкой, готовый в любой момент взмыть в воздух.

– Я и не думал. Вы мне пятак должны, – напомнил оборванец, хитро прищурив один глаз.

– Так вот, господа, – обратился к оборвышам Митя, – помнишь того франта, что тебе по шее дал? Скажи, не появлялся он тут больше?

– Я не видел, – Сопливый помотал головой. – А и видел бы – не подошел. Раз он дерется. На его худой шее вздулся синяк – видимо, свежая «награда».

– Это понятно, неприятный тип. Но вот какое дело: если увидишь его ты или ты, – Митя обернулся к Ерохе, – так вы передайте ему послание. Скажите, что Демидов ему поклон шлет. И более ничего. Уяснили? – голос стал твердым, как сталь протеза.

– А если он опять врежет? – засомневался Сопливый, потирая свой многострадальный затылок.

– Оплачу побои, – пообещал Митя и взглянул на напарника. В его глазах вспыхнул тот самый холодный блеск.

Петр, покачивая головой, достал два пятака и протянул детям. Те враз похватали монетки, и Сопливый привычно сунул свою за щеку. – Договор? – уточнил Митя.

– Сделаем, – прошепелявил Сопливый.

– В лучшем виде, – добавил Ероха.

– И чур не драться и