Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах

В памяти всплывали обрывки моей «той» жизни. Да, она там была, и я точно помнил, что был в неё влюблён по самые уши. Впрочем, это не мешало мне тогда шляться с другими девчонками. А всё потому, что Лена была чем-то вроде английской принцессы — её полагалось обожать издалека, не смея прикоснуться к ореолу святости.

И вот сейчас, глядя на неё, я пытался нащупать тот прежний восторг. Ну да, красивая. Вернее, очень красивая. Держится круто, марку держит даже «под мухой». Но ореол исчез. Растворился.

Может, у меня тоже начались свои «качели»? Вот она, рядом, фактически моя, а мне всё до лампочки. Единственное, чего я хотел по-настоящему — это оказаться под одеялом и забыть про этот 85-й год хотя бы до утра.

— Нет, ну честно... ты что, правда не хочешь узнать? — Ленка не унималась, заглядывая мне в лицо.

— Не-а, Лен. Не хочу.

— Пахомов! — она развернулась ко мне всем корпусом, едва не соскользнув с сиденья. — Ты на меня чуть ли не с первого класса смотрел как на икону, дышать боялся... А сейчас что? Куда всё делось?

Внутри меня начала закипать глухая злость, замешанная на дикой усталости.

— А сейчас, Лена, расклад такой, — начал я, чувствуя, как звенит голос. — Я с утра подорвался в школу. Потом на соревнования, где меня по башке били так, что искры летели. Потом мы пошли на этот день рождения, где ты, несмотря ни на что, набралась как... — я осекся и вдруг рассмеялся.

— Что? Что такое?! — подозрительно спросила она.

— Мы с тобой сейчас ссоримся так, будто уже лет десять в законном браке состоим.

Ленка прыснула, прикрыв рот ладошкой, и в глазах её мелькнули прежние бесята.

— Ну тогда всё! После этого ты просто обязан на мне жениться.

— Ну уж нет, — искренне выдохнул я. — Увольте.

— Что-о-о?! — она даже рот открыла от возмущения. — Это ещё почему?!

— Ты слишком красивая, Лен. Зачем мне этот вечный стресс?

Она уставилась на меня своими огромными глазищами, застыв в нелепой позе.

— Пахомов... — выдохнула она с придыханием. — Я вот сейчас реально понять не могу: ты меня только что послал или комплимент сделал?

— Ну, по крайней мере, ты проснулась, — усмехнулся я. — На, держи.

Я вытащил из кармана крохотный сверток из обрывка газеты «Правда» и протянул ей пару горошин чёрного перца. — Съешь. Сейчас наша остановка. Разгрызи хорошенько, чтобы родители перегар не спалили.

...Когда я наконец добрался до своей комнаты и рухнул на кровать, сил не осталось даже на то, чтобы стянуть носки. Проваливаясь в тяжелый, как ватное одеяло, сон, я только молил бога, чтобы будильник по моим ощущениям не зазвонил через минуту.

Глава 18 Кошмар

Ночью я проснулся так, будто кто-то толкнул меня в плечо.

В окно била яркая, холодная луна — заливала комнату призрачным светом, резала тени по углам, делала знакомые вещи чужими. Стол со стопкой учебников выглядел как чей-то ещё. Гиря в углу — тоже. Я повернулся на другой бок, закрыл глаза. Потянулся за сном.

Сна не было.

Рывком сел, потряс головой. И понял: вернулись кошмары. Те самые, из прошлой жизни — когда стало ни к чёрту со сном, и я просыпался в три ночи в холодном поту, заново проживая то, что давно должно было остаться в прошлом.

Оказывается, вместе с памятью я получил и это по наследству. Посттравматический синдром а-ля девяностые. В подарок к новому телу. Добро пожаловать, Игорь, в твою вторую жизнь — держи старые шрамы на новой коже.

Встал, стараясь не скрипеть половицами. Пробрался на кухню, сел на табуретку, уставился в темноту.Батареи шпарили и поэтому форточка была открыта.

Далеко слышался треск.. Амур ломал лёд — где-то там, за домами, невидимый, но слышимый: низкий гул, треск, тяжёлое движение воды подо льдом. Звук был древний, земной, неподвластный никакому году. В 1985-м он был такой же, как в 1885-м, и будет таким же в 2085-м, когда уже никого из нас здесь не будет.

Ветер гнул деревья во дворе. Где-то хлопнула форточка. Но здесь, на кухне, было тихо. Тепло. Тикали часы над холодильником — круглые, с чёрными стрелками, купленные, кажется, ещё при Брежневе. Капал кран — всё тот же, неиссякаемый, фоновый.

Вот это-то и было страшно.

Снаружи — весна, ледоход, жизнь, неумолимый ход реки. А внутри у меня — тишина. Тишина человека, который знает, что будет через пять лет. Через десять. Через пятнадцать. Который видел всё это изнутри и выбрался — потеряв больше, чем имел.

Страх был не острый. Не тот, что от ножа у горла. Другой. Глухой, утробный страх человека, который стоит в тихий летний день на вершине плотины и знает, что через несколько лет её прорвет. И он ничего не может сказать людям, которые купаются внизу. Они не поверят. Они живут. У них свадьбы, институты, первые работы, первые квартиры. А ты стоишь наверху и знаешь.

Я откинулся спиной к холодной стене и позволил себе вспомнить.

1995-й. Контора, куда я попал по большой протекции.

Бардак там царил сказочный — бумаги не те, деньги не туда, люди не свои. Но дела шли по принципу «контора пишет, касса бьёт», и никто не хотел ничего менять. Зачем, если и так кормит? В те годы многие так жили — с ощущением, что если работает, то трогать грешно.

Три месяца я присматривался. Когда волосы встали дыбом от масштаба — начал потихоньку чистить эти авгиевы конюшни. Генеральный директор Паша — сынок богатого папика, получивший фирму на прокорм как дорогую игрушку — в дела почти не лез. Доверял мне. Я планомерно вышвырнул прилипал, подлиз, его друзей-собутыльников, которые числились в штате без должности и обязанностей, но исправно получали зарплату в конвертах. Вывел показатели на приличный уровень. Паша был доволен. Мне казалось, что я делаю всё правильно.

Мне всегда казалось, что я делаю всё правильно. До того момента, когда становилось слишком поздно думать иначе.

А потом я же эту фирму и похоронил.

Август 1998-го. Дефолт.

Я успел набрать товара на огромную сумму в долларах — расторговался удачно, всё шло в рост, рынок был как море в штиль. Кто тогда не брал в долг — тот