Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

Я посмотрел на него.

— Почему? — уточнил я.

— Потому что тех, кого туда отправляют, обратно не возвращают, — отозвался он.

— Ты знаешь, что там? — уточнил я.

— Знаю достаточно, — процедил капитан.

— Тогда останови их, — потребовал я.

Капитан сжал челюсть.

— У меня нет таких полномочий, — выдавил он.

— Но есть сабля, — напомнил я.

— Сабля не режет приказы, — отрезал капитан.

Бродислав услышал.

— Можно проверить, — рыкнул он.

Капитан посмотрел на него.

— Виктор, если начнёшь драку, погибнут не они. Погибнут люди вокруг.

Бродислав перевёл взгляд на солдат у края лагеря — они делали вид, что заняты своими делами, но слушали каждое слово. Бродислав напрягся, и я увидел, как под кожей на его предплечьях вздулись мышцы.

— В машину, — бросил человек в сером.

Я не двинулся.

— Название проекта? — уточнил я.

Мужчина в сером помедлил.

— Оружие Икс, — произнёс мужчина в сером.

Буква прозвучала коротко, почти буднично, как номер камеры. Я посмотрел на закрытую машину, на металлические полосы, маленькие окна и ремни, закреплённые внутри вдоль стен. На столике рядом лежали металлические инструменты — слишком длинные для хирургии, слишком чистые для войны. Во мне поднялась холодная, беззвучная реакция. Не страх — тело просто узнало клетку. Я снова оказался там, где кто-то решил, что моя жизнь принадлежит ему.

— Значит, оружие, — выдохнул я.

— Именно, — подтвердил человек в сером.

Бродислав встал рядом.

— Если они хотят оружие, пусть сначала попробуют его удержать, — рыкнул он.

Человек в сером улыбнулся.

— Поэтому вас отправляют вместе, — заключил он.

Капитан отвернулся. Я поднялся на ступеньку машины. Внутри было тесно: на полу стояли две металлические скобы, на стене висели ремни, зажимы и кожаные маски, а в дальнем углу лежал ящик с инструментами. Некоторые я знал по виду, некоторые не хотел знать никогда. Бродислав вошёл следом.

Дверь ещё не закрылась. Я посмотрел на поле, где несколько часов назад нас называли своими, — на дым, грязь, разбитые телеги и рваное знамя, на солдат, которые уже забывали наши лица, потому что война постоянно требовала новых имён. Может быть, Логан действительно был здесь. Может быть, Виктор Крид тоже. Но Андрей и Бродислав только что вошли в машину, из которой нельзя было выйти прежними.

Дверь захлопнулась, замок щёлкнул снаружи, и машина тронулась. Я почувствовал, как под кожей правой руки медленно выдвинулись костяные когти. Тело уже готовилось к следующей войне.

Глава 18

Замок щёлкнул снаружи, колёса подпрыгнули на выбоине, и меня приложило плечом о железную стену. Впрочем, ремни с пряжками, скобы в полу и две кожаные маски на крюках тоже не предназначались для удобства пассажиров.

Бродислав провёл когтем по стыку двери. Металл протяжно скрипнул, на краске осталась белая борозда. Снаружи тут же ударили прикладом по стене.

— Я могу вырвать дверь, — тихо рыкнул брат, не отводя взгляда от замка. — Потом вырву руки тому чистому уроду и узнаю, куда нас собирались привезти.

— Начни со второй части, и он уже ничего не расскажет, — отозвался я, ощупывая крепление скамьи. — К тому же у нас четыре всадника сзади, двое спереди и кто-то на крыше. Последний весит около восьмидесяти килограммов и держит оружие поперёк колен.

Бродислав поднял голову. Над нами едва слышно скрипнула доска.

— Я слышу семерых, — хмыкнул он. — Ты одного пропустил.

— Кучер не считается, пока не достанет ружьё, — пояснил я. — Нас похитили, назвали это переводом и даже бумагу подготовили. Цивилизация заметно продвинулась. На арене хотя бы сразу показывали цепь.

— И что предлагаешь? — процедил Бродислав, вдавив коготь глубже в щель. — Доехать, лечь на стол и попросить, чтобы резали аккуратнее?

— Доехать, увидеть хозяина клетки и выяснить, чем он закрывает двери, — произнёс я, положив ладонь на его запястье. — Потом можешь проявлять инициативу в пределах утверждённой схемы.

— Мне нравится только последняя часть, — проворчал брат, но руку убрал. — Если наденут ошейник, я сначала убью тебя за этот план.

— Займи очередь, — усмехнулся я. — Желающих накопилось на приличную армию.

Через сетку маленького окна проплывали мокрые поля, телеграфные столбы и редкие дома. Грязь на дороге сменилась щебнем. Потом под колёсами загудели доски моста, справа показались рельсы, состав с чёрными вагонами и кирпичные корпуса с высокими трубами. В воздухе стало меньше навоза и больше угольной гари.

Машина остановилась уже в темноте. За воротами горели электрические фонари, хотя ближайший город вечером экономил даже свечи. Нас приняли люди в плотных резиновых плащах. Они не ругались и не торопились. Значит, привозили подобных пленников не впервые.

В дверь вставили два металлических штыря. Из отверстий под скамьёй хлынул сладковатый газ.

— Вот теперь можно ломать, — прохрипел я, выпуская костяные когти.

Бродислав ударил в дверь обеими ногами. Петли выгнуло, но второй удар он сделать не успел. Пальцы перестали слушаться, голова потяжелела. Я успел прорезать доску под скамьёй, вдохнул ещё одну порцию дряни и рухнул на колени.

— Хорошая разведка, — пробормотал брат, заваливаясь рядом. — Узнали, чем они закрывают двери.

— Осталось выяснить дозировку, — выдохнул я в мокрый пол. — Работы ещё много.

Сознание вернулось под холодной водой. Я лежал на стальном столе, запястья и лодыжки удерживали широкие скобы. Над лицом висела лампа под белым колпаком. От света болели глаза, а кафель на стенах отмыли настолько тщательно, что запах хлора забивал запах крови.

Бродислава нигде не было. За стеклом стоял человек в сером пальто. Он снял кольцо с чёрным камнем и теперь вертел его между пальцами. Рядом врач заполнял таблицу, будто на столе лежала туша с бойни.

— Где мой брат? — хрипло произнёс я, проверяя скобы короткими рывками.

— Объект Виктор размещён в соседнем секторе, — спокойно отозвался человек в сером. — Его состояние удовлетворительное, если не учитывать смерть двух санитаров.

— Значит, настроение у него хорошее, — хмыкнул я. — Меня зовут Андрей. Раз уж собираетесь расчленять людей, могли бы хотя бы подписывать банки правильно.

— Здесь вы Логан, — поморщился он. — Личное имя не влияет на результаты.

— Тогда и ваше не понадобится, — процедил я. — На могиле напишу