Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Видишь, как я стараюсь? — процедил Бродислав, втягивая запах крови. — Уже целых пять секунд держу человека живым. Никакой благодарности.

Вербовщик назвал начальника, адрес управления и три явки проекта. После этого Бродислав посмотрел на меня. Я покачал головой. Брат поморщился, ударил пленника затылком о металл и оставил дышать.

— Ты портишь мне характер, — проворчал он, забирая золотую зажигалку. — Скоро начну переводить старушек через дорогу.

— С твоей силой они окажутся на другой стороне вместе с дорогой, — отозвался я. — Начни с чего-нибудь безопаснее.

На следующий день газеты сообщили, что завод уничтожили вражеские диверсанты. О рабочих не написали ни слова. Через неделю нас снова нашли люди в чистых пальто и предложили сотрудничество с другим ведомством. Паспорта поменялись, формулировки остались прежними.

Мы воевали в снегу, пустынях и джунглях. Иногда вместе, иногда по разные стороны. Государства меняли флаги, но быстро находили для нас одинаковые клетки. В одной стране нас называли героями, в следующей преступниками, а в третьей пытались купить оптом. Бродислав торговался из принципа, потом всё равно убивал нанимателя, если замечал ремни или газовые баллоны.

Виктор становился в нём всё заметнее. Брат научился улыбаться перед убийством и перестал считать тех, кто слабее. Я выбирал цели внимательнее не из доброты: труп редко сообщал полезную информацию, а бессмысленное мясо быстро начинало вонять.

В одной горной деревне мы нашли склад проекта. Охрана сложила оружие, когда я разрезал броневую дверь. В подвале сидели дети, на которых испытывали препараты регенерации. Трое выжили. Остальных вынесли в мешках.

Начальник лаборатории поднял руки и назвал коды других объектов. Я собирался оставить его живым до конца допроса. Бродислав вошёл сзади и одним движением свернул ему шею.

— Он был нужен, — процедил я, глядя на обмякшее тело.

— Он трогал детей, — рыкнул брат, вытирая пальцы о халат мертвеца. — Теперь не будет.

— Сначала он должен был назвать имена, — отрезал я. — Потом мог получить твою заботу.

— Ты всё ещё притворяешься человеком, — усмехнулся Бродислав, выпуская когти. — Строишь правила, считаешь полезность и оставляешь мразь дышать, пока она тебе удобна.

— А ты слишком стараешься доказать, что человеком не являешься, — произнёс я, разворачиваясь к нему. — Зверь убивает ради еды или защиты. Ты убиваешь, потому что тебе нравится последнее движение.

Он бросился без предупреждения. Когти рассекли мне щёку, я встретил его предплечьем и ударил в грудь. Адамантиевая кость не сломалась, его рёбра сломались сразу. Бродислав отлетел к столу, поднялся и снова пошёл вперёд.

Мы разнесли лабораторию быстрее, чем охрана. Он был быстрее, бил под разными углами и не берег тело. Я был тяжелее и мог закончить драку одним точным движением. Когти несколько раз останавливались у его горла, глаз и сердца. Он это заметил.

— Давай, Логан, — прохрипел Бродислав, удерживая моё запястье у собственной груди. — Докажи, что твои правила чего-то стоят.

— Если проткну сердце, ты восстановишься, — отозвался я, убирая когти. — А мне потом опять слушать твои рассуждения. Слишком суровое наказание для победителя.

Он ударил меня головой и вырвался. Я позволил ему уйти. До рассвета он покинул деревню, а через неделю исчез из страны.

Мы не виделись одиннадцать лет. За это время я научился жить один, менять документы и не задерживаться там, где начинал узнавать продавцов по именам. Адамантий стал частью тела. Я перестал учитывать его отдельно, как человек не рассчитывает вес собственных костей перед каждым шагом. Когти выходили по мысли, движения не теряли точности даже на тонком льду.

Проект тоже менялся. Страйкер старел медленнее обычных людей, но старел. Его фотографии появлялись в архивах под разными званиями. Он строил новые лаборатории, создавал препараты, нанимал охотников и называл всё это национальной безопасностью.

В один дождливый вечер охотники нашли меня в дешёвом мотеле. Сначала отключили свет. Потом через вентиляцию пустили знакомый сладковатый газ. Я разбил окно, но на парковке уже стояли три бронированные машины.

Дротики вошли в плечо и шею. Регенерация замедлилась. Я успел разрезать капот первой машины, перевернуть вторую и добраться до командира. С крыши ударила сеть с тяжёлыми контактами. Ток свёл мышцы, колени продавили мокрый асфальт.

— Объект Логан захвачен, — торопливо произнёс командир в рацию. — Виктора в зоне нет.

Крыша мотеля проломилась. На капот машины упал огромный мужчина в длинном пальто. Когти прошли через горло командира, рация захлебнулась треском.

— Теперь есть, — довольно прорычал Бродислав, поднимая машину за дверь. — Скучал, брат?

— До этой секунды нет, — выдавил я, разрывая сеть. — Ты опять убил человека с рацией.

— Она цела, — возразил он, поднимая окровавленный прибор. — Учусь учитывать твои странные требования.

Мы уничтожили группу за несколько минут. Последний охотник сообщил адрес лаборатории. Бродислав даже оставил ему обе руки, что для него считалось значительным развитием характера.

В подземный объект мы вошли через водосброс. Страйкера там не оказалось, зато в архиве хранились сведения о золотых вспышках, исчезновениях и символах, которые я узнал сразу. Контуры ключников встречались на фотографиях из разных эпох. Самая свежая вела к заброшенному корпусу программы «Оружие Икс».

— Андрей, — хрипло произнёс Бродислав, когда мы вышли из архива. — Если это дорога домой, не рассчитывай, что я стану прежним.

Он впервые за много лет назвал меня настоящим именем. Я убрал папку под куртку и закрыл стальную дверь.

— Бродислав, прежним ты был редкостным придурком, — отозвался я. — Улучшений не заметил, но привыкнуть успел.

Он оскалился, и на этот раз в улыбке осталось больше брата, чем Виктора.

Заброшенный корпус находился под старой плотиной. Бетон потрескался, тоннели затопило по щиколотку, на стенах висели сгнившие кабели. Мы спустились на нижний уровень, где когда-то заливали адамантий в мои кости.

Знак ключников вырезали на дальней двери. Обычный инструмент не оставил бы следа на её сплаве, но тонкие линии уходили в металл на глубину пальца. Я провёл по ним когтями.

Контур вспыхнул золотом. Нити потянулись по клинкам и сразу соскользнули, не сумев зацепиться за адамантий. Они метнулись к коже, вошли между костяшками и обожгли живую ткань. Дверь дрогнула, пространство внутри проёма стало прозрачным.

За ним стояла наша команда. Люди не успели изменить позы. Пыль, поднятая нашим исчезновением, ещё висела над каменным полом изнанки. Для них прошёл миг. Для нас уместились войны,