Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

Он не обиделся. Люди его породы редко тратили силы на обиды, пока между ними и собеседником находилось толстое стекло.

Дни складывались из игл, ударов током, скальпелей и вопросов. Нас кормили мясом, привязывали к столам, ломали кости и записывали время восстановления. Война снаружи продолжалась, но сюда она проникала только газетными заголовками и новыми ранеными, которых заносили через нижний коридор.

Потом изменились мундиры охраны. Исчезли сабли, винтовки стали короче, лампы ярче, а приборы вокруг столов покрылись шкалами и проводами. Я перестал считать месяцы, когда увидел за окном первый автомобиль без лошадей. Время здесь шло правильно, просто нас из него не выпускали.

Бродислава иногда проводили мимо моей камеры. Он становился шире в плечах, двигался тише и всё реже реагировал на имя Бродислав. На «Виктора» поворачивался сразу. Это мне не нравилось, но высказать претензии было некому. Росс молчал. Алиска не отзывалась. Магия отсутствовала, а золотой портал не появлялся ни в одном из коридоров.

На очередном обследовании меня закрепили кожаными ремнями. Ошибка была мелкой, почти оскорбительной. Металлические скобы выдерживали мои рывки, кожа выдержать не могла.

Я дождался, пока санитар наклонится к руке, выдвинул когти и перерезал ремень. Второй рукой схватил его за ворот, ударил лбом и перехватил ключи. Врач успел нажать кнопку на стене. Сирена загудела раньше, чем я открыл дверь.

Первого охранника я вбил плечом в стену. Второму рассёк бедро, не задевая артерию. Третий выстрелил почти в упор. Пуля вошла под ключицу, удар развернул корпус, но через несколько секунд металл выполз из затягивающейся раны и звякнул о плитку.

— Логан покинул камеру! — крикнул кто-то из-за поворота. — Перекрыть сектор Виктора!

Хоть чем-то помогли. Я свернул направо, выбил дверь плечом и оказался в помещении с клеткой. Бродислав висел на цепях, закреплённых к потолку и полу. На его груди чернели круглые ожоги от электродов.

— Долго ты, — сипло усмехнулся он, разрывая кожу на запястьях очередным рывком. — Я уже начал думать, что тебе понравилось обслуживание.

— Жалобную книгу не дали, — отозвался я, разрезая цепи. — Придётся оставить отзыв на персонале.

Он упал на ноги, выпрямился и тут же прикрыл мне спину. Мы двигались без команд. Я резал замки и стволы, он ломал людей, которые держали оружие. Через пять минут мы добрались до грузового двора. За сетчатым ограждением темнел лес, до него оставалось метров сто.

Из потолочных распылителей вырвался белый туман.

— Не дыши! — рявкнул я, прикрыв рот локтем.

Предупреждение опоздало: в лёгких появился холод, а мышцы налились ватой. Рана под ключицей перестала стягиваться. Бродислав пробил ограждение и выскочил наружу, а я сделал ещё два шага и упал на бетон.

Он мог уйти. За оградой не было прожекторов, люди проекта стреляли в меня, лес находился рядом. Бродислав остановился, выругался и вернулся.

— Какого хрена? — прохрипел я, когда он поднял меня за ремень.

— Никто, кроме меня, не имеет права тебя убивать, — рыкнул брат, потащив меня к пролому. — Не заставляй повторять, это звучит слишком по-доброму.

Дротик вошёл ему в шею. Второй ударил в спину, третий попал под лопатку. Бродислав ещё держался, но ноги уже подгибались. Он успел оттащить меня за ограду и рухнул сверху, придавив к холодной земле.

Люди в масках окружили нас через несколько секунд. Один проверил зрачки, другой надел на шеи металлические ошейники. Человек в сером подошёл последним. Пальто на нём сменилось, а лицо почти не изменилось. Наверное, хороший уход или такая же регенерация, только служебная.

— Сроки придётся сократить, — сухо произнёс он врачу. — Логан готов к основной процедуре. Виктора сохранить как контрольный образец.

— Я тебя запомнил, — выдавил я, не чувствуя пальцев.

— На это мы и рассчитываем, — безразлично отозвался куратор. — Память понадобится до завершения адаптации.

Меня разбудили уже в другом корпусе. Бетонные стены покрывала серая краска, за окном лежал снег, а под потолком гудели прямоугольные лампы. На столе у дальней стены стоял толстый прозрачный контейнер. Внутри лежали тусклые слитки размером с ладонь.

Куратор вошёл без пальто. Белый халат сидел на нём хуже мундира, зато на груди появился металлический пропуск с надписью «Страйкер». Значит, для могилы имя всё-таки нашлось.

— Адамантий, — произнёс Страйкер, коснувшись контейнера. — Металл обладает прочностью, недоступной современной промышленности. Обычный человек погибнет при попытке соединить его с костной тканью.

— Звучит дорого, — хмыкнул я, сидя в стальном кресле. — Можете просто выдать мне слиток. Обещаю носить в кармане и никому не показывать.

— Ваша регенерация позволит пережить процедуру, — продолжил он, пропустив мою любезность. — Скелет и когти получат покрытие. Вы станете бойцом, которого нельзя остановить обычным оружием.

— Зачем вам оружие, которое ненавидит хозяев? — уточнил я, растягивая закреплённые руки.

Страйкер наклонился ближе. От него пахло кофе, табаком и мятной пастой. Запах обычного человека плохо сочетался с тем, как он рассматривал моё тело.

— Ненависть тоже можно направить, — ровно произнёс он. — Память редактируется, поведение закрепляется, цель назначается. Личность представляет собой набор реакций, Логан. Ваш набор не уникален.

— Тогда зачем вам именно я? — усмехнулся я. — Возьмите свой набор, закрепите поведение и полезайте в бак.

Страйкер выпрямился. Санитары закатили кресло в операционную, где стоял высокий резервуар с мутной водой. Вдоль стен тянулись трубы, насосы и толстые кабели. На металлическом столике лежали иглы длиной с хороший кинжал.

— Ваше тело переживает то, что убивает обычного человека, — спокойно продолжил куратор. — Такой ресурс не должен пропадать без пользы.

— Ресурс сейчас слушает, — процедил я. — И уже составляет список тех, кому принесёт пользу в первую очередь.

Меня раздели, уложили на решётку и зафиксировали. Металлические дуги прижали плечи, бёдра, колени и лоб. Иглы вошли в суставы, позвоночник, рёбра и основания когтей. Врач работал уверенно. Он просверливал путь к кости, вставлял трубку и переходил дальше, пока кровь стекала через отверстия в полу.

До запуска насосов я не кричал. В трубках появился серебристый металл. За секунду до подачи иглы стали холодными. Потом адамантий вошёл в кости.

Звук насосов пропал за собственным криком. Давление раздвинуло костные каналы, жар прошёл через позвоночник и рёбра. Зубы сомкнулись на резиновой вставке, но она лопнула. Во рту появился вкус крови и нагретого металла.

— Давление на четвёртом контуре стабильно, — быстро произнёс оператор, глядя