#Активация - Кабир Ким

который смог в одиночку выжить после взрыва, пересечь сотни километров враждебной территории, выследить нас и погибнуть в дурацкой стычке с медведем. Ирония судьбы в этом новом мире была злой и беспощадной.

— Это она? — спросил Максим, его голос все еще дрожал.

— С вероятностью девяносто семь процентов, как сказала бы наша жестянка, — ответил я. — Слишком много совпадений. Одинокий наблюдатель, профессионал, женщина. Теперь она больше не будет за нами следить.

Мы вернулись в госпиталь в полном молчании. Максим был подавлен. Для него любая смерть была трагедией. Для меня эта смерть была решением проблемы. Закрытым гештальтом. Теперь у нас был развязан один узел. Очень опасный. Мы могли двигаться дальше.

Вечером я поднялся на крышу. Максим уже был там, смотрел на север, в сторону Канады. Он все еще переваривал увиденное.

— Мне не жаль ее, — вдруг сказал он, не поворачиваясь. — Но это… неправильно. Так глупо умереть.

— В этом мире нет правильной или неправильной смерти, Макс, — я встал рядом. — Есть просто смерть. И она уравнивает всех: и охотников, и добычу. Она сняла с нас головную боль. Нам больше не нужно оглядываться. По крайней мере, на нее.

Он кивнул, но я видел, что он не согласен. Он все еще пытался найти в этом хаосе какую-то логику, какой-то высший смысл. А я давно понял, что его нет.

Есть только цель. И путь к ней.

— Диана почти в порядке. Пора двигаться, — сказал я. — Завтра выдвигаемся на разведку. Только ты и я. Проверим дорогу, посмотрим, что там, за границей. Диана останется здесь, под присмотром дока. Ей нужно еще время. А нам — нет.

Максим посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха. Только усталость и какая-то новая, холодная решимость.

Он становился бойцом. И это было хорошо.

— Конечно, — ответил он.

Глава 18

После того, как 'птичка' Джинна нашла на том холме растерзанный труп, напряжение спало. Не сразу, конечно. Еще пару дней мы вздрагивали от каждого шороха, ожидая, что из-за деревьев высунется ствол снайперской винтовки. Но ничего не происходило. Тишина. Та самая сука, что следила за нами, всё-таки нашла свой конец в пасти гризли. Иронично до тошноты. Она дорого продала свою шкуру, утащив медведя за собой, но факт оставался фактом: одна серьезная головная боль рассосалась сама собой. Но на смену напряжению пришла вязкая, тягучая скука. Жизнь на базе вошла в рутину: подъем, завтрак, тренировка ополченцев, ковыряние Максима в генераторе, ужин, отбой. И так по кругу. Диана медленно шла на поправку, но док Митчелл был непреклонен: 'Месяц, парни. Не меньше'. А время шло. Мы торчали на этой границе, как пробка в бутылке, и это начинало меня бесить.

— Нужно двигаться, — сказал я одним вечером Максиму. Мы сидели на крыше госпиталя, наблюдая, как солнце лениво тонет в верхушках деревьев. Он молча кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Он и сам это понимал.

— Но Диана… — начал он.

— А Диане нужен покой. И антибиотики. А нам нужна информация, — перебил я. — Мы не можем ждать здесь вечно. Предлагаю вылазку. Только ты и я. И жестянка, само собой. Возьмем пикап, припасы на неделю, дронов. Проедем на север, пересечем границу. Посмотрим, что там и как. Разведаем дорогу. Если все чисто, вернемся за Дианой, когда она будет готова. Если нет — будем знать, к чему готовиться.

Максим надолго замолчал, обдумывая. Его лицо в лучах заката казалось высеченным из камня. За последний месяц он изменился. Бойня у госпиталя выбила из него остатки академической пыли. Он все еще был 'ботаником', но теперь это был ботаник, который знал, с какой стороны у карабина спусковой крючок. И это было хорошо.

— Ты прав, — наконец произнес он. — Сидеть здесь — это тоска зелёная. Нужно идти вперед.

— Вот и договорились.

Утро встретило нас холодным, острым воздухом, который пах хвоей и близкой зимой. Пока Максим допихивал в наш подготовленный для вылазки 'Хамви' последние коробки, я заглянул к Диане. Она сидела на кровати, пытаясь одной здоровой рукой заплести свои волосы. Получалось паршиво. На ее лице была написана вся скорбь мира, помноженная на лютую злость от собственного бессилия. Она ненавидела сидеть на месте, а тут пришлось целый месяц изображать раненую птичку.

— Смотри мне, Рэмбо, — прошипела она, бросив на меня колючий взгляд. — Если притащишь его обратно с царапиной, я тебе этой же рукой все кости переломаю. Когда она заживет.

— Принято, — я усмехнулся и присел на край кровати. — Док сказал, еще неделя, и будешь как новенькая. Почти. Мы только глянем, что там за ленточкой. Прощупаем дорогу. Если все чисто, вернемся, и поедем уже все вместе.

Она фыркнула.

— Легко сказать. Не люблю, когда вы уходите вдвоем. От тебя не знаешь, чего ждать, а он… он все еще слишком много думает.

— Он учится, — я пожал плечами. — Та бойня его неплохо встряхнула. И смерть этой китаянки тоже. Он понял, что мир не делится на хороших и плохих. Он делится на мертвых и тех, кто еще нет. Мы вернемся. Обещаю.

Диана вздохнула и наконец оставила в покое свои волосы, которые тут же рассыпались по плечам. Она посмотрела на меня уже без злости, с усталой тревогой.

— Просто будьте осторожны, Саша.

Я кивнул, поднялся и вышел. Прощаться я не любил. Особенно когда не был на сто процентов уверен, что прощание не окажется последним. У 'Хамви' меня уже ждал Максим. Он закончил с погрузкой и теперь сосредоточенно изучал карту на экране планшета, который держал Джинн. Вернее, его проекция — безликая синяя сфера.

Подготовка заняла весь предыдущий день.Мы проверили движок, ходовую, залили полный бак. В броневичок закинули канистры с топливом, ящики с сухпайками, воду, патроны. Максим упаковал в защитные кейсы двух дронов и свой планшет с Джинном. Я перепроверил оружие, аптечку, карты. Все до мелочей. Док Митчелл, провожая нас, только крякнул.

— Удачи, парни. И не привезите мне на хвосте еще одну орду этих… чудиков. Мне и с ранеными работы хватает.

— Постараемся, док. Береги Диану, — бросил я, запрыгивая за руль.

Он махнул рукой. Тяжелые ворота со скрипом открылись, и мы выехали на дорогу. Навстречу неизвестности. Снова.

— Маршрут построен, — сообщил искусственный интеллект. —