#Активация - Кабир Ким

Движение по шоссе I-15 до пограничного перехода Свитграсс. Расчетное время прибытия — три часа, с учетом необходимости объезда заторов. Вероятность встречи с агрессивными группами на данном участке — невысокая, но не нулевая.

— Спасибо, кэп, — буркнул я, закидывая свой рюкзак на заднее сиденье. — Поехали, ботаник. Хватит гипнотизировать карту, в Канаде заблудиться сложно, там все дороги ведут либо к океану, либо к белым медведям.

Максим поднял на меня взгляд. В нем больше не было растерянности. Была собранность. Он молча кивнул, и мы заняли свои места. Я за рулем, он справа, с карабином на коленях и планшетом Джинна на приборной панели. Мотор взревел, и мы тронулись, оставляя за спиной наш временный дом, госпиталь, который дал нам передышку и спас жизнь Диане.

Дорога на север была пустой. До тошноты пустой. Шоссе I-15, когда-то оживленная артерия, превратилось в длинную серую ленту, усеянную скелетами машин. Легковушки, огромные траки, дома на колесах — все они стояли в неестественных позах, словно замерли в последний момент паники. Некоторые были искорежены, другие — просто брошены с распахнутыми дверями. Ветер гонял по асфальту мусор и сухие листья.

Природа брала свое.

Олени и лоси паслись прямо на разделительной полосе, провожая нас удивленными взглядами. Они почти перестали бояться. Человек больше не был царем этой земли. Он стал просто еще одним видом, борющимся за выживание. Иногда мы видели человеческие фигуры вдалеке, но не приближались. Джинн запускал дрон, мы осматривали их с высоты и ехали дальше. Это были 'реликты', пораженные, бредущие без цели по руинам своего мира. Одиночки или небольшие группы. Они были не опасны, пока их не трогаешь.

— Они как будто… спят наяву, — тихо сказал Максим, глядя на экран, где дрон показывал троих, стоявших неподвижно посреди поля.

— Лучше пусть спят, — ответил я, не отрывая глаз от дороги. — Когда они просыпаются, хорошего не жди. Просто забудь о них. Наша цель впереди.

— Я не могу забыть. Я все думаю… мы могли бы им помочь? Если бы наука…

Я резко оборвал его.

— Нет. Мы не могли. И не можем. Наука сдохла вместе со всеми остальными. Сейчас есть только одна задача — добраться до Эмили и убраться с этого континента, пока система 'АЗ' не решила устроить фейерверк. Все. Точка. Сосредоточься на периметре.

Он замолчал, но я знал, что он продолжает думать. Это было в его природе. Он искал решения, а я — способы выжить. Возможно, именно поэтому мы все еще были живы.

Через три часа показался пограничный пункт. Свитграсс. Огромный комплекс зданий, навесов и шлагбаумов. Мертвый. Тишина здесь была оглушающей. Мы остановили машину в сотне метров и запустили дрона. Картинка на экране была жуткой. Десятки машин, забивших все полосы в попытке прорваться в Канаду. Некоторые были со следами пуль. Между ними лежали тела. Время и погода сделали свое дело, но опознать в них людей было все еще можно.

— Джинн, есть признаки жизни? — спросил я в микрофон гарнитуры.

— Сканирование завершено. Биологическая активность, соответствующая человеческой, не обнаружена. Тепловые сигнатуры отсутствуют. Место безопасно для прохода.

— Поехали, — я медленно повел 'Хамви' вперед, лавируя между брошенными автомобилями. Зрелище было гнетущим. Отчаянная попытка побега, закончившаяся ничем.

Я остановил пикап прямо под большой аркой с надписями 'Welcome to Canada' и 'Bienvenue au Canada'. Мы вышли из машины. Тишина давила на уши. Только ветер гулял между опустевшими будками паспортного контроля, шелестел обрывками каких-то бумаг. На флагштоке висел потрепанный канадский флаг с кленовым листом. Он выглядел донельзя одиноким.За ним, на канадской стороне, царил тот же хаос. Та же пробка из машин, но уже в другую сторону. Люди пытались бежать из Канады в США. Идиоты. Никто не знал, где спасение.

Остановившись прямо посредине ничейной земли, между двумя мертвыми постами, я заглушил двигатель.

— Ну вот, Максим. Мы в Канаде, — сказал я. — Почти.

Он молчал, глядя вперед. На его лице смешались облегчение и какая-то тяжелая задумчивость. Мы сделали это. Пересекли границу. Позади осталась страна, превратившаяся в огромное кладбище и сумасшедший дом. Впереди лежала другая страна. Такая же мертвая, но… другая. Это был новый этап. Новая страница.

— Ощущение… странное, — наконец произнес он. — Будто сбросил с плеч огромный груз. Но одновременно понимаю, что это только начало.

— Правильно понимаешь, — я хлопнул его по плечу. — Мы просто перешли из одной большой задницы в другую, чуть севернее. Но это наша задница. И мы будем по ней двигаться к своей цели.

Запустив двигатель, я пересек невидимую линию. Колеса 'Хамви' коснулись канадской земли. Я почувствовал укол почти детского восторга. Получилось. Мы выбрались. Но, как и сказал Максим, это было только начало. Впереди лежали тысячи километров дикой, непредсказуемой земли. Горы, леса, реки и остатки человечества, которые могли оказаться опаснее любого зверя.

До Порт-Харди нам ещё пилить и пилить.

***

Канадская земля под колесами 'Хамви' ощущалась… никак. Та же серая лента асфальта, те же ржавые остовы машин по обочинам, тот же ветер, завывающий в пробоинах от пуль. Только деревья стали выше и гуще, а небо — как будто холоднее, прозрачнее. Мы ехали на север, вгрызаясь вглубь страны, которая, как и ее южная соседка, испустила дух. Но здесь, в этой пустоте, было что-то иное. Не истерический ужас брошенных городов, а вековое, первобытное спокойствие природы, которая просто ждала, когда последний человек закроет за собой дверь.

— Джинн, что по курсу? — прохрипел я в гарнитуру, вглядываясь в дорогу.

— Основное шоссе номер два впереди имеет множественные заторы, — отозвался бесстрастный голос из динамиков. — Анализ спутниковых снимков пятилетней давности и текущих данных с дрона показывает высокую вероятность наличия укрепленных блокпостов выживших в районе Калгари. Рекомендую сменить маршрут. Есть старая лесовозная дорога, идущая параллельно, к западу. Она увеличит путь на сто двадцать километров, но снизит вероятность контакта с неизвестными группами на семьдесят три процента.

— Лесовозная дорога, — хмыкнул я. — Это значит грязь, бурелом и, скорее всего, размытые мосты. Ты уверен, жестянка?

— Уверенность — человеческая категория. Я оперирую вероятностями. Проходимость для вашего транспортного средства оценивается в восемьдесят девять процентов. Риск оправдан.

Максим, до этого молча смотревший в окно, повернулся ко мне.

— Он прав, Саша. Встреча с людьми сейчас опаснее встречи с медведем. Сворачиваем.

Я бросил на него быстрый взгляд. Он уже не спрашивал моего мнения