Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

отъелась и перестала напоминать умертвие. Теперь я отчётливо видела, что эта вот худющая, доведённая почти что до анорексии дама в теории должна обладать весьма выдающимися формами. Не то чтобы у меня с этим были проблемы, но сейчас я вполне могла представить Беллатрису в каком-нибудь чёрном струящемся платье с открытой спиной, держащемся только за счёт её груди.

— Кричер пересолил карамель, — неожиданно заметила она, а я увидела, что Беллатриса, немного осмелев, решила попробовать шоколад, не дожидаясь приглашения.

Я медленно опустила чашку на блюдце. Вот так вот. Сидишь ты, значит, в гостиной древнего дома тёмного семейства, пьёшь чай с одной из самых опасных ведьм Британии и внезапно ловишь себя на мысли, что у неё, теоретически, должна быть красивая грудь. Мерлин, и что со мной не так, а?

— Правда? — осторожно спрашиваю, решив сделать вид, будто ничего странного сейчас не происходило — ни у меня в голове, ни в этой комнате вообще. Беллатриса едва заметно повела плечом.

— Кричер всегда пересаливает карамель, когда нервничает. Мадам Вальбурга не раз его порола за это, — сказала она как ни в чём не бывало и отпила из своей чашки.

— Не замечала, чтобы он нервничал, — говорю, пристально вглядываясь в лицо Беллатрисы.

— Ты живёшь в доме Блэков беспрерывно уже неделю, — сухо заметила она. — Разумеется, он нервничает. И я не могу понять почему, — сказала она, задержав взгляд на мне, явно намекая, что хотела бы знать.

— А мне он всегда казался стрессоустойчивым, — задумчиво протягиваю, делая вид, что совершенно не замечаю её взгляда.

— Домовики гораздо более хрупкие, чем ты можешь себе представить, — со знанием дела сообщила Беллатриса, сделала новый глоток, и в комнате вновь установилось молчание.

Пьём. Молчим. Хрустим. Молчим. Пьём. Хрустим.

— Ты совсем меня не боишься? — совершенно неожиданно спросила она меня прямо в тот момент, когда я жевала очередной крекер. Морщусь из-за того, что чуть не подавилась крошкой, и, взяв свою чашку, отвечаю с едва заметной ухмылкой:

— А что, должна? — говорю спокойно, с любопытством ожидая, чего ещё она выдаст. Белла же приподняла бровь, словно пытаясь прочитать меня насквозь, и медленно опустила взгляд на свою чашку.

— Большинство людей были бы в ужасе, только зная о том, что я живу с ними в одном доме, — сказала она тихо, с лёгкой усмешкой. Я же делаю вид, что тщательно обдумываю её слова, положив на свою тарелку пирожное.

— Не вижу смысла, — пожимаю плечами и смачно откусываю пирожное. — Мне ты ничего не сделала, — говорю, прожевав кусок, краем глаза наблюдая за тем, как Беллатриса смотрит на меня, явно не понимая, что же ей делать.

— Скажи честно, кто ты? — вдруг прямо в лоб спрашивает она, из-за чего я чуть не уронила чашку. Вот уж не ожидала от Беллочки такой прямоты.

— Маргарет Фьюри. Ученица Кассиопеи Блэк, — представляюсь, запоздало понимая, что нас, вообще-то, друг другу не представили. Какой конфуз! Моветон-с!

— Я не об этом спрашиваю, — взгляд у неё при этом был цепкий. Слишком цепкий. Будто она пыталась разобрать меня по кусочкам и понять, где именно я вру. — Сколько себя помню, она наотрез отказывалась брать учеников, — продолжает допытываться Беллатриса.

— Просто Кассиопея не смогла не обратить внимание на мои таланты, — говорю с деланной надменностью, при этом краем глаза наблюдая за моей невольной собеседницей.

— Тебе говорили, что ты слишком самоуверенная? — спросила она, откинувшись в кресле.

— Уже потеряла счёт, сколько раз, — отвечаю, отправив в рот кусок шоколада. Хм… Кричер не пересолил карамель в шоколаде, а сделал так, как люблю я. Как неожиданно и приятно! Вот только ещё и немного обидно. Ведь это действие довольно чётко показывает реальное отношение Кричера ко мне. Видимо, страх по отношению ко мне пересилил любовь к Беллатрисе. Я что, такая страшная?

Молчим. Пьём. Хрустим. Молчим. Пьём. Хрустим.

Беллатриса замолчала. Впрочем, время от времени я ловила на себе её оценивающие взгляды, при этом стараясь понять, кем же является сидящая рядом со мной женщина. То, что Беллатриса Лестрейндж здесь — это не просто истеричная последовательница Волдеморта, мне было ясно и так с самой первой нашей встречи. Но все встреченные мною ранее люди в этом мире вели себя плюс-минус в соответствии с описанными в каноне характерами. Но не Лестрейндж. Эта женщина была странной. Непонятной.

Фррр.

Отхлебнула из своей чашки Беллатриса, лицо которой не выражало ничего, кроме абсолютной индифферентности.

— Ты странная, — вдруг заявила она, глядя прямо перед собой.

— Спасибо, я стараюсь, — на автомате ответила я, уже готовясь к словесной перепалке.

— Нет, я серьёзно, — она нахмурилась, будто сама не могла понять, что именно её цепляет, и вернула чашку на стол. — Ты ведёшь себя так, будто вообще не понимаешь, кто перед тобой.

Я положила ещё одну пироженку на тарелку и задумчиво уставилась на неё. Ну, технически, я как раз-таки прекрасно понимаю, кто передо мной. Вот только эта Беллатриса была на редкость адекватна, и мне отчего-то совершенно не хотелось с ней конфликтовать.

— А кто передо мной? — с любопытством спрашиваю я. — Раз уж у нас вечер откровений, скажи, кем ты себя считаешь? — внаглую спрашиваю, смачно откусив пирожное и оценивающе уставившись прямо ей в глаза, ожидая, что она полезет мне в голову. Но нет. Беллатриса даже не пытается сделать что-то подобное. Лишь недоверчиво смотрит на меня, затем склоняет голову и тихим голосом выдаёт… это!

— Чудовище, — говорит она, а я с недоверием смотрю на неё, не понимая, где же меня хотят надуть? Слишком неканон! Остановите поезд, я здесь сойду!

Я несколько секунд молча смотрела на неё. Потом медленно взяла ещё один крекер.

Хруст.

— Знаешь, — задумчиво говорю, — у нас с тобой, похоже, очень разное представление о чудовищах, — говорю, прожевав крекер, и вижу, как она резко поворачивает голову в мою сторону и не мигая смотрит на меня. Затем хмыкает.

— Ещё скажи, что ты не слышала о Лонгботтомах, — криво усмехается она, на что я пожимаю плечами.

— Это их проблема, а не моя. Так что решать её должны они, а не я. Вот и всё, — вновь индифферентно пожимаю плечами. Да, Фрэнка и Алису Лонгботтом жалко, как и Невилла. Но отчего-то прямо сейчас я не могу заставить себя ненавидеть эту запутавшуюся в собственных чувствах женщину.

— Для той, кто дружен с таким, как Сириус, ты поразительно… — она не договорила.

— Что? Поразительно равнодушна? — подсказываю ей с лёгкой ухмылкой, делая очередной глоток чая. Беллатриса медленно качнула головой.

— Нет. Поразительно спокойна, — тихо поправила она. — Люди рядом со мной либо начинают дрожать, либо пытаются