Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Наташа, глядя на вновь прибывших. Тем временем атмосфера у бассейна резко меняется, девушки как по команде поворачивают голову, шум и смех стихает. На краю бассейна медленно выпрямляется Арина Железнова, рядом с ней — Лиля Бергштейн.

— Вальку позовите. — роняет Алена Маслова, спуская вниз очки и наблюдая за гостями со своего шезлонга: — если это силовая акция, то нам Валька нужна. Куда Вальку дели, ироды? Вот как надо так ее нет.

— Здравствуйте! — Виктор идет навстречу Гульнаре Каримовой, которая на мгновение замерла у открытой двери машины, оглядываясь вокруг: — проходите, не стойте там. Пока правда ничего не готово, но скоро будет! Плов будете? И арбузы есть.

— Чего заявились? — за его спиной встала Маша Волокитина, измеряя Каримову взглядом: — мало выхватили? Сейчас организуем…

— Я смотрю у тебя на половину команды нужно намордники надеть чтобы не перекусали. — говорит Каримова, глядя на Виктора: — как ты с ними уживаешься вообще? Как они тебя не сожрали еще?

— Не такие уж они и страшные. — пожимает плечами Виктор: — и потом, какие бы ни были — они наши. Как говорит Айгуля порой — хорошо, что они на нашей стороне. А она против Бергштейн и Синицыной в области играла, так что знает о чем говорит.

— Айгуля? Салчакова? Знакомая фамилия… и лицо ее кого-то мне напоминает. — морщится Каримова: — ладно, в общем мы чего приехали… — она становится перед Виктором и складывает руки на груди: — сказать вам что играли вы безобразно. Грубо. Особенно эта ваша… — она ищет взглядом в толпе: — Железнова.

— А траву смазывать не грубо? А свечи пускать? — раздается возмущенный голос Масловой откуда-то сзади: — пустите меня, я ей втащу!

— Так тебя никто и не держит, Солидольчик. — насмешливо говорит Маша Волокитина: — вон она, иди, втаскивай.

Каримова прищуривает глаза, за ее спиной делает шаг вперед Надя Воронова, напрягается Светлана Пак.

— Больно надо… — раздается ворчание сзади: — тоже мне друзья. Могла бы меня поддержать, Волокно. Сказать что-нибудь типа «мы ее сами еле держим, бегите»…

— Меня держать не надо. — выходит вперед Арина Железнова, выходит, как была — в купальнике и резиновых сланцах на босу ногу: — у вас какие-то претензии ко мне?

— К тебе? — Каримова смеривает ее взглядом с головы до ног: — да никаких на самом деле. Играешь ты грубо, очень грубо… но в рамках правил. Купальник у тебя безвкусный как по мне, но это не претензия, это твои проблемы что у тебя вкуса нет.

— Чего⁈

— А ну тихо! Тихо я сказала! — Маша Волокитина оттаскивает Арину в сторону. Виктор укоризненно смотрит на Каримову.

— Хороший у нее купальник. — твердо говорит он: — очень ей идет.

— Ой, вы правда так считаете, Виктор Борисович⁈

— Это все ты виновата! — тычет пальцем в Каримову Наташа Маркова: — она ж теперь из этого купальника не вылезет!

— Чего вы к капитану пристали! Отстаньте от нее! — не выдерживает Надежда Воронова, рослая девушка из Новосибирска: — правильно она все говорит! Я на тебя… — она бросает быстрый взгляд на Железнову: — не в обиде. Игра есть игра, правила есть правила. Если бы мы закончили как начали, то вряд ли потом приехали бы к вам. Ну то есть… — она чешет в затылке: — всегда же так играем. Все для победы. Домашние матчи у нас никто не выигрывал еще. Даже Ленинград с Ригой.

— Потому что вы жулите! — не выдерживает Маслова: — кто-нибудь держите меня уже!

— Остынь, Вазелинчик, не позорься. — роняет Маша Волокитина, отпуская наконец Железнову, которая злобно пыхтит и смотрит на Каримову исподлобья.

— Так. — говорит Виктор и все смолкают: — мы сейчас договоримся же до цугундера. У меня есть предложение. Ясно что девушки из «Автомобилиста» не просто так приехали и хотят нам что-то сказать. Но кто же гостей на пороге держит. Так что давайте сделаем вот как — до того как поедим — никаких разговоров о деле. То бишь об игре. Говорим только на нейтральные темы. Вот после того как все поедят и успокоятся, после того как все вознесут осанну великому Создателю Плова, то бишь мне — после этого и поговорим. Возражения есть? — он обводит взглядом притихших девушек.

— Мы в общем-то ненадолго. — говорит Каримова: — у нас встреча и…

— Восточное гостеприимство. — разводит руками Виктор: — проходи, раздевайся.

— Чего⁈ — глаза у девушки округляются, она непроизвольно делает шаг назад и краснеет: — в смысле⁈

— Ты же запаришься в своем пиджаке. — говорит Виктор: — он у тебя еще и черный. Скидывай все это и… ну можешь футболку взять, у нас футболок полно. Тут же бассейн есть, посидим, поговорим…

— Вот уж раздеваться перед тобой я точно не буду. — говорит Каримова, отступая еще на шаг назад и оглядываясь в поисках своих подруг: — так это правда что про тебя говорят? Мало тебе целой команды, так ты теперь на нас хочешь переключиться? Имей в виду, у меня жених есть!

— Да кто ж на твоего жениха покушается? — разводит руками Виктор: — кому он нужен? Проходи, устраивайся… я тут рядом плов готовлю, все уже нарезано, нужно процесс контролировать. Так что — остаетесь? Поговорим после ужина… тут времени минут сорок не больше.

— Если сорок минут, то ты точно плов готовить не умеешь. — говорит Гульнара Каримова и скидывает с плеч свой пиджак, бросает его на руки Надежды Вороновой и закатывает рукава своей белой блузки: — сорок минут. Хороший плов два часа готовится. Имей в виду, Полищук, что я остаюсь только для того, чтобы твои шух кизлар потом не говорили, что «ели в Ташкенте плов, такая гадость!»

— Так что, мы остаемся? — не понимает Надя Воронова, все еще держа в руках черный пиджак Каримовой.

— Ты смотри, как он морковку режет! Это же поленья, а не соломка! — всплескивает руками Каримова и отстраняет Николая от нарезки, забирая у него нож: — кто так режет⁈