Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

мы будем безжалостно карать, свяжем и будем кормить пока они не поймут всю глубину своих заблуждений, а их слезы, стекающие по небритым щекам, не превратятся в реку! Поистине эта история, настолько поучающая что заслуживает быть написанной иглами в уголках глаз!

— Какой ужас. — вздыхает Наташа Маркова и вытирает слезы, морщится и откладывает нож в сторону: — не могу, лук прямо злой-злой слезы так и текут. Так о чем ты там? Что-то про глаза и иглы?

— О жемчужина моего сердца и надежда будущих побед! Слушай слова мои, ибо они — как драгоценные зерна мудрости, выпавшие из уст бывалого наставника, видавшего радости триумфа и горечь поражения. Знай же, что жизнь, как и великая игра волейбол, требует не только силы руки, но и мудрости сердца, отваги в действиях и стойкости духа! Точно так же и… кха-кха! — Виктор закашливается.

— Вот теперь я понимаю почему все девушки на тебя западают, Вить. — говорит Маркова, запрокидывая голову вверх и часто моргая: — потому что у тебя язык без костей.

— Витька! Наташка! Айда с нами в бассейн! — рядом со столом появляется Лиля Бергштейн, уже мокрая с головы до ног, в белой футболке, которая прилипла к телу и с веселыми чертенятами в глазах: — чего стоите тут?

— Во-первых кто-то должен готовить начать. Плов сам себя не сделает, а повара сегодня тут нет, забыла? — поднимает нож Виктор: — а во-вторых ты чего в футболке купаешься? Иди переоденься, купальник не взяла?

— А меня Аринка в бассейн в одежде бросила! — сияет улыбкой Лиля: — потому что стерва малолетняя!

— Сама стерва! — раздается крик от бассейна: — Виктор Борисович не верьте ей! Она первая начала!

— Ну… не без этого. — тут же сознается Лиля: — но там же бассейн! Настоящий! И вода такая прозрачно-синяя! И вообще здорово тут! — она кружится на месте, с ее волос и одежды во все стороны летят капли.

— Кыш! Брысь отсюда, Бергштейн! — прикрывается от нее рукой Наташа Маркова: — ступай вон Железяку укуси или Машку с ума сведи, уйди от столов, все водой зальешь! Брысь!

— Ну и ладно! — Лилька убегает к бассейну, шлепая босыми ногами и Маркова качает головой, глядя ей вслед.

— Хорошо, что Соломон Рудольфович у нас такой продуманный. — говорит она: — такую базу отдыха нам организовал. Это потому, что мы победили?

— База отдыха была зарезервирована еще вчера. — отвечает Виктор: — так что от победы в игре это не зависело. Руководство Комбината позаботилось о нас.

— Погоди-ка. — прищуривается Наташа, оставив в покое луковицу: — так мы могли еще вчера тут остановиться, перед матчем?

— Тут бассейн и до города далеко. И поваров нет. — спокойно отвечает Виктор: — после купания вас бы развезло, а еще готовить нужно. После матча — самое то. До него… — он качает головой: — всему свое время. И давай режь уже лук, Маркова.

— И почему всегда я что-то режу… вон сколько девчат кругом.

— Ты помощник тренера, Маркова, мы с тобой — тыл команды. Давай, режь, не жалуйся. — Виктор смотрит на девушек у бассейна. Кто-то уже устроился на лежаках, надев солнечные очки и расслабляясь, кто-то плескался в воде, кто-то сидел в тени деревьев. Слышался звонкий хохот и возбужденные девичьи голоса.

— Вот! Виктор Борисович! — возле стола нарисовался невысокий, но плечистый парнишка лет девятнадцати, в яркой красной майке с номером «99» и вечно сбивающимися на глаза спутанными чёлками. — А где дрова складывать — к казану поближе или в тень? У меня ещё одна охапка!

Джоржи, как его все звали, (на самом деле просто Гриша) из состава «проводников» Железновой. Именно он первым вызвался таскать сухие ветки и поленья, не щадя белой рубашки, готовый помочь всем и сразу.

Улыбался он часто и немного растерянно, но когда приходилось решать задачу («Джоржи быстро воду! Джоржи, сбегай за солью!»), мчался с невиданным энтузиазмом. У него были крепкие руки, на которых остались следы работы — мозоли, припёки, один палец туго замотан пластырем. При этом на лице почти всегда сияло восторженное выражение — будто попал в особый волейбольный рай. Быть может, он был самым младшим и вовсе не спортсменом, но возле Арины держался с достоинством — для всех остальных являлся «официальным мальчиком на побегушках Гарема», а для самой Арины — «Джоржи, хороший мальчик».

— Костер разведи. Вон там, где место для казана, видишь? Вот там и разведи. — говорит Виктор: — кому бы другому костер не доверил, остальные в вашем… км… «коллективе» — городские парни. Еще обожгутся. Или занозу посадят себе, она у них загниет, а они помрут. А вот по тебе видно, что с костром справишься.

— Конечно, Виктор Борисович! — сияет парень широкой улыбкой: — я ж в деревне рос!

— И каким ветром такого парнишку в гарем Железновой занесло? — рассуждает вслух Наташа Маркова: — такой правильный. И симпатичный. Джоржи, знаешь, что такое «голландский штурвал»?

— Я… извините! — паренек стремительно краснеет и уносится разводить костер.

— Что за молодежь пошла. — качает головой Наташа, глядя ему вслед: — чуть что так сразу в кусты…

— Маркова! А ну прекрати к моим парням приставать, шалашовка! — кричит от бассейна Арина Железнова: — сама себе гарем заведи и делай что хочешь, а к Джоржи не лезь! Он мой! Я тебе дам «голландский штурвал»! Ай! Лилька! Отстань! — и хохот, потом всплеск воды в бассейне. Снова хохот.

— Я смотрю Арина немного растаяла. — говорит Маркова, задумчиво глядя на возню девушек у бассейна: — ты на это рассчитывал? Специально их с Лилькой в пару поставил?

— Есть многое на свете друг Горацио что и не снилось нашим мудрецам. — загадочно говорит Виктор: — например мудрецам не снилось что ты так мелко лук крошить будешь. Это тебе не котлеты, лук ощущаться должен, на языке. Все равно он раствориться в зирваке, но не в пудру же его крошить. Маркова, режь потолще. И заканчивай уже с луком, переходи к морковке. Ай, нет, не доверю я тебе морковку, Маркова.