Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Гульнара! — повышает голос Левченко: — погоди. Давай хоть выслушаем их. Всегда успеешь в бутылку залезть.

— Маш. — морщится Виктор: — ты тоже охолони чуток. Борис Михайлович… давайте третий сет сыграем чисто. Без подстав, без этого всего. Никаких закулисных драм. Как и положено, по Гамбургскому счету.

— Виктор, вы еще молоды. — немного снисходительно отвечает старший тренер «Автомобилиста»: — с чего вы взяли что с вами играли нечестно? Или как там — не чисто? У вас есть доказательства того, что были какие-то… как вы там сказали — «подлянки»? Наша команда играет в рамках правил, установленных Федерацией волейбола.

Виктор смотрит на Левченко и вздыхает. Старший тренер «Автомобилиста» конечно же прав, никто не запрещал игру на открытой площадке, в правилах ничего не говорится об ограничении высоты «свечи» или о том какая газовая смесь должна быть закачана в мяч и под каким давлением… опять-таки не обговаривалось и покрытие площадки. Но если смотреть с такой стороны…

— В таком случае все что делала Арина тоже в рамках правил. — сухо говорит он: — и если в следующем сете мячи будут прилетать в голову… она же не может контролировать траекторию, не так ли? Ну и, наверное, Валя Федосеева тоже к ней присоединится. В рамках правил, установленных Федерацией волейбола.

Левченко поморщился, сняв очки и протерев их краем своей рубашки. На его лбу блестели капельки пота — не от жары, а от напряжения. Виктор заметил, как тренер «Автомобилиста» бросает быстрый взгляд на трибуны. Там, под полосатыми тентами, местные болельщики уже не скандировали, как раньше. Они сидели, сгрудившись в небольшие группки, и о чем-то горячо переговаривались. Кто-то показывал в сторону площадки, кто-то размахивал свернутой в трубочку программкой матча. Атмосфера была накалена, как воздух перед грозой.

— Борис Михайлович, — Виктор понизил голос, — посмотрите на трибуны. Вы же опытный человек, понимаете, к чему это идет. Сейчас болельщики на взводе. Еще немного, и кто-нибудь бросит бутылку. А там и до массовой драки недалеко.

Одна из девушек «Автомобилиста» — Дильбар Ахметова — подошла к своей скамейке и взяла бутылку с водой. На бутылке был наклеен скотчем листок с ее номером — «5». Она сделала несколько глотков, потом вылила остатки себе на затылок. Вода потекла по ее смуглой шее, впитываясь в светло-синюю футболку с эмблемой клуба — стилизованным изображением автомобиля. Рядом с ней Семенова вытиралась полотенцем — большим, махровым, с вышитой золотыми нитями надписью «Автомобилист Ташкент».

— А еще говорят, что это на востоке говорят экивоками. Сибиряки я смотрю ничуть не лучше. Давайте говорить прямо, — вмешалась Каримова. Она сдернула с головы синий козырек и швырнула его на скамейку. Ее черные волосы, собранные в тугой хвост, блестели от пота. На запястьях у нее были широкие напульсники — тоже синие, с белыми полосами: — чего вы хотите?

— Честной игры, — просто ответил Виктор. — Без грязи с обеих сторон. Вы прекращаете свои… случайности. Мы держим Арину на коротком поводке. Играем в волейбол, а не в гладиаторские бои.

— Что такое честная борьба? — задает вопрос Каримова: — двойной пайп или там когда ваша Синицына нервы с подачей треплет — это честная игра?

— Честная. — твердо отвечает Виктор.

— Как определить, что такое честная игра? Все что в правилах написано? Так ведь и в лицо мячом тоже в правилах не запрещено. — капитан команды «Автомобилиста» разводит руками в стороны: — как мы тут договоримся? Смысла в том нет. Будем потом ругаться что договаривались, а толку-то? У вас Федосеева двойной блок пробивает прямо между рук — это честно? А моя «колесница»? Честно? «Свеча» в небеса — честно? Нет, мы с вами не договоримся тут…

С трибун донесся резкий свист. Кто-то из болельщиков заметил переговоры и явно был недоволен. Послышались выкрики.

Воронова нервно теребила белый напульсник на левой руке. На ее правом предплечье наливался лиловый синяк — след от одного из ударов Арины.

— Ты права. — говорит Виктор Гульнаре Каримовой: — с точки зрения правил и общего смысла — абсолютно права. Мы не сможем договориться об общим правилах, потому что правила уже есть и каждый раз мы будем спорить, произошло нарушение или нет. Случайно мяч в лицо прилетел или нет. Нарушение ли «свеча» в небо или нет.

— Значит и разговору конец. — бурчит Каримова, складывая руки на груди: — удачи на площадке.

— Это если договариваться и друг друга контролировать — бесполезно. — соглашается Виктор.

— А есть способ сделать по-другому?

— Есть. — кивает Виктор: — давайте так. Мы в одностороннем порядке обещаем, что не будем использовать грязные трюки или силовую игру. Случайности… они бывают. Но намеренно так делать мы не будем. Даю в том слово.

— Вот и отлично. Держите свою Железнову на поводке. И намордник нацепите. — фыркает Каримова.

— Погоди, Гуль. — вздыхает Левченко: — Виктор Борисович, а от нас вы чего ждете? Я тоже могу пообещать. Я считаю, что и раньше мы чисто играли. Как определить, где начинается грязная игра?

— Знаете нет более строгого судьи чем сам человек. Сам себе. — отвечает Виктор: — если ты сам знаешь, что ты играешь грязно — прекращай так делать.

— Виктор Борисович, прошу меня простить, но вы на редкость наивны для тренера команды первой лиги. — поправляет очки Левченко: — вы хотите сказать, что единственным критерием тут будет… что? Собственная совесть? В рейтинговом матче первой лиги?

— На самом деле мы все знаем что такое грязная игра. — пожимает плечами Виктор: — просто давайте не будем так делать и все.

— Какие у нас гарантии что ваша… Железнова не сорвется?

Виктор обернулся и посмотрел на свою скамейку. Арина сидела, откинувшись на спинку, и пила воду маленькими глотками из пластиковой бутылки. На бутылке маркером было написано «№ 11 ЖЕЛЕЗНОВА». Рядом с ней Лиля крутила в руках свое полотенце — красное с черной каймой и вышитой стилизованной птицей. Она что-то говорила Арине, жестикулируя свободной рукой.