Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Во время перерыва много лимонада купили. — сказал он: — в стеклянных бутылках. От трибуны до площадки добросить… не так легко, но можно. У нашего автобуса какие-то парни крутились… и у дверей раздевалки. Самое противное что это не организованно. Если бы за этим кто стоял — можно было бы вычислить и поговорить… а так. — Николай пожимает плечами: — это же толпа, тут ничего предсказать нельзя. Предлагаю автобус к второму входу подогнать, а девчат сразу после матча через технические помещения вывести, чтобы не случилось чего.

— Ясно. Значит видишь. — кивает Виктор. Действительно, натворила Арина дел. С одной стороны нужно было «Автомобилисту» показать, что не на тех напали, чтобы притормозили немного в своей эскалации конфликта, но ведь Железнова не остановилась, она же дожала до такой степени что теперь весь стадион праведной ненавистью в их сторону пышет. Тут не только шины у автобуса проткнуть могут или там бутылкой с трибун запустить… тут и до линчевания недалеко. Прав Николай, было бы это организованно, если бы кто-то специально все пытался сделать, было бы легче. Поговорить с теми, кто заказывает и найти выход из ситуации, но если толпа действует… у нее же ни плана нет, ни понимания что палку перегибает. Не стоит недооценивать толпу на стадионе, в свое время император Юстиниан так же недооценил болельщиков, а в результате Вторая Римская Империя пала под крики «Ника!».

На стадионах страсти кипят, люди объединяются в общем порыве, будь то ликование или горе… или ненависть. И если дать этой ненависти кристаллизироваться, если дать ей направление…

— Маша, — негромко позвал он. Волокитина подняла голову, вопросительно глядя на него. — Подойди-ка сюда.

Капитан «Стальных Птиц» поднялась, отряхнула шорты от травы и подошла к тренеру. Виктор отвел ее чуть в сторону, туда, где их не слышали остальные.

— Что-то не так? — спросила Маша, сразу уловив его настроение.

— Посмотри на них, — Виктор кивнул в сторону «Автомобилиста». — Что видишь?

Маша прищурилась, изучая соперниц.

— Злые. Растерянные. Воронова еле стоит, синяки по всему телу. Аринка их морально раздавила. Как катком переехала. Все-таки Железнова… может удивлять.

— Именно. И это меня беспокоит.

— Беспокоит? — удивилась Маша. — Вить, мы же выигрываем. По крайней мере в этом сете, в третьем их добьем и…

— Загнанный зверь опаснее всего, — перебил ее Виктор. — Арина их слишком сильно унизила. Теперь они будут играть не на победу, а на уничтожение, так же как Арина. Кого-то точно покалечат, во всяком случае постараются. Скорее всего — Арину или Лилю. И не факт, что на площадке. Мы с Николаем, конечно, не дадим, но… — он качает головой: — в общем надо градус противостояния снижать. Для них, для нас и для болельщиков на трибунах в первую очередь. Даже если мы и выиграем, то послевкусие останется… пиррова победа, вот как это называют.

Маша нахмурилась, переваривая услышанное.

— Так что давай пойдем поговорим с ними. С Левченко и Каримовой. Попробуем договориться о честной игре в оставшихся сетах.

— Ты серьезно? — Маша недоверчиво покачала головой. — После всего, что было? Они же нас пошлют… в лучшем случае. А то и в драку полезут.

— Не стоит недооценивать мои дипломатические навыки, Волокитина. Ты похоже не веришь в своего тренера, а?

— В твои навыки я верю. Я не верю, что с этими… — Маша морщится, не находя слов: — с этими мамелюками можно о чем-то договориться.

Они двинулись через площадку к скамейке соперников. По мере их приближения разговоры в стане «Автомобилиста» стихли. Гульнара Каримова выпрямилась, скрестив руки на груди. Борис Левченко поправил очки.

— Чего вам? — спросила Каримова, вставая со скамейки и выпрямляясь: — чего надо?

— Поговорить, — ровным голосом ответил Виктор, ровным и спокойным, на контрасте с вызывающим тоном Каримовой: — просто поговорить. Можно? На два слова.

— О чем нам с вами говорить? — Каримова сложила руки на груди: — видели, чего ваша Железнова с Надей сделала? Синяки по всему телу. После матча мы обязательно запрос о дисквалификации напишем, это же не случайность. Еще и улыбается… вам бы намордник на нее надеть!

— Согласен, Арина немного… перестаралась. — кивает Виктор: — я с ней уже поговорил насчет этого. Бедная девочка сильно переживала из-за того, что Надежда Воронова чуть голову нашей либеро не снесла локтем.

— Случайность! — вспыхнула Воронова. — Я поскользнулась!

— Я так и сказал. Но она же еще совсем молодая, не верит в случайности. Вбила в себе голову какие-то глупости. — говорит Виктор все тем же ровным тоном: — представляете? Говорит мол будто вы специально все подстроили — и площадку открытую и травяное покрытие какой-то гадостью опрыскали и у ваших девчат на ногах бутсы шипованные, а в кроссовках с подошвами для игры в зале на такой траве скользить будешь. И что «свечки» вверх запускаете якобы чтобы ослепить и мячом в лицо специально…

— Неправда!

— Вот и я говорю ей что неправда. — Виктор поднимает руки перед собой примиряющим жестом: — не может быть чтобы такая сильная команда как «Автомобилист» из Ташкента нуждалась в таких дешевых и грязных трюках. Знаете, как вас в первой лиге называют? «Убийцы молодых». Вы, «ТТУ» и «Радиотехник», Ташкент, Ленинград и Рига — никому не даете пройти в финал. А мы — в первый раз на таком уровне. Так что я сразу ей сказал, что уж кто-кто а Ташкент в грязных трюках не нуждается. — его глаза находят глаза старшего тренера «Автомобилиста». Некоторое время они смотрят друг другу в глаза, потом Левченко отводит взгляд.

— … действительно. — говорит он тихо.

— Вот я и решил с вами поговорить. — продолжает Виктор: — чтобы недоразумений не было больше. Чтобы мячи по голове не прилетали… случайно разумеется. Так же случайно, как и все остальное. И это только Арина бьет. А что, если Валя Федосеева так же себя начнет вести? Пока я их удерживаю.

— Не запугаете, — процедила Каримова: — еще посмотрим кого с поля унесут, провинциалы.

— Слышь, ты! — выдвинулась вперед Маша: —