Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Я гарантирую, — твердо сказал Виктор. — Личным словом. И вот еще что… — он сделал паузу, подбирая слова. — В блокадном Ленинграде, в сорок втором году, провели футбольный матч. Игроки едва стояли на ногах от голода, но играли честно, технично. Этот матч поднял дух всему городу. Если они смогли сохранить достоинство спорта в таких условиях…

— Хватит агитировать, — перебила его Каримова, но уже без прежней злости. Она посмотрела на Левченко, потом на своих девушек. Воронова сидела на корточках, массируя ушибленное бедро. Остальные старались не смотреть в их сторону, делая вид, что заняты — кто поправлял шнуровку на кроссовках, кто проверял натяжение напульсников.

Где-то на восточной трибуне заиграл духовой оркестр — бодрый марш, призванный поднять настроение болельщикам. Но музыка звучала фальшиво, словно музыканты тоже были выбиты из колеи происходящим.

— Знаете, — неожиданно подал голос Борис Левченко, — когда я начинал тренерскую карьеру, мой наставник говорил мне: «Борис, запомни — можно выиграть матч и проиграть уважение. А можно проиграть матч, но выиграть уважение. Что важнее — решать тебе». Ладно…

Он повернулся к Каримовой:

— Гульнара, давай попробуем. Один сет. Третий. Играем чисто, по-спортивному, как в товарищеском. Если не получится — в четвертом возвращаемся к… прежней тактике.

Каримова некоторое время молчала. Потом резко выдохнула:

— Ладно. Но если ваши нарушат договор…

— Не нарушат, — заверил Виктор. Он протянул руку Левченко. Тот, поколебавшись, пожал ее.

— И мы, — Маша шагнула вперед, протягивая руку Каримовой. Та смерила ее оценивающим взглядом, но руку пожала.

В этот момент с трибун донесся одобрительный гул. Кто-то начал аплодировать — сначала робко, потом громче. Видимо, зрители поняли, что команды договорились о чем-то хорошем.

Возвращаясь к своей скамейке, Виктор услышал, как Маша бормочет себе под нос:

— Не думала, что сработает. Серьезно не думала.

— Знаешь притчу про двух петухов? — спросил Виктор. — Дрались они на навозной куче. Победитель взлетел на крышу кукарекать, а его унес ястреб. Проигравший остался жить. Иногда надо уметь проигрывать мелкие битвы, чтобы выиграть войну.

Подойдя к команде, Виктор хлопнул в ладоши:

— Так, девочки, внимание. У нас новые вводные.

Девушки подтянулись. Валя Федосеева отставила в сторону свою бутылку — на ней было написано «23». Юля Синицына сняла с шеи мокрое полотенце и повесила его на спинку скамейки. Света Кондрашова перестала массировать икры и выпрямилась.

— Мы договорились с «Автомобилистом» играть чисто. Без грязи, без провокаций, без намеренных травм. Это касается всех, но особенно тебя, Арина.

Железнова вскинулась — Но они же…

— Знаю. И ты молодец, что защищала товарища. Но хватит. Мы доказали, что можем дать сдачи. Теперь давайте покажем, что можем побеждать красиво. Арина, ты сидишь третий сет на скамейке. Отдыхаешь, восстанавливаешься. Если понадобится — выйдешь в четвертом.

— Это нечестно! — возмутилась Арина.

— Это решение тренера, — отрезал Виктор. — Лиля, ты тоже пока посидишь. Вы обе слишком на эмоциях. Третий сет начнут Маша, Юля, Света, Валя, Айгуля и Аня Чамдар.

На трибунах тем временем обстановка начала разряжаться. Духовой оркестр заиграл что-то веселое, почти танцевальное. Кто-то из болельщиков достал огромный флаг «Автомобилиста» и начал им размахивать. С противоположной стороны, где сидела небольшая группа поддержки «Стальных Птиц», тоже оживились — достали свои красно-черные флажки, начали скандировать:

— Сталь-ные Пти-цы! Сталь-ные Пти-цы!

— Смотрите, — кивнула Юля на трибуны. — Народ успокаивается.

— И правильно, — сказал Виктор. — Они пришли смотреть волейбол, а не уличные разборки. Давайте покажем им волейбол. Настоящий, красивый, техничный. Чтобы запомнили этот матч не из-за драки, а из-за игры.

Раздался свисток судьи, призывающий команды готовиться к третьему сету. Девушки начали разминаться. Маша надела свою капитанскую повязку — черную с красной полосой. Юля в последний раз протерла ладони о полотенце и отложила его в сторону.

Виктор сел на скамейку между Ариной и Лилей.

— Вы обе смотрите и учитесь. Смотрите, как можно играть без злобы, но с полной отдачей. Это урок для вас обеих.

— Да какой урок, — буркнула Арина. — Мы их размазали во втором сете.

— Размазать противника — это не победа, — покачал головой Виктор. — Это унижение. А унижение рождает месть. Месть рождает новое унижение. И так по кругу. Настоящая победа — это когда проигравший пожимает тебе руку и говорит: «Ты был лучше сегодня. Но в следующий раз я постараюсь больше». Вот это победа.

На площадке команды выстроились друг напротив друга. Прозвучал свисток. Третий сет начался.

И с первых же розыгрышей стало ясно — это будет другая игра. Чистая, техничная, красивая. «Автомобилист» больше не пытался бить в людей, «Стальные Птицы» не целились в болевые точки. Просто волейбол. И от этого игра стала только интереснее.

Трибуны это почувствовали. Аплодисменты звучали после каждого красивого розыгрыша — неважно, кто забивал очко. Болельщики наслаждались игрой, а не жаждали крови.

— Видишь? — тихо сказал Виктор, обращаясь к Арине. — Вот ради чего мы играем. Не чтобы уничтожить противника. А чтобы показать красоту спорта.

Арина промолчала, но Виктор видел, что она внимательно следит за игрой. И в ее глазах уже не было той холодной ярости, что была во втором сете. Только сосредоточенность и… может быть, понимание?

Рядом Лиля подпрыгивала на месте, болея за своих. На ее лице играла улыбка.

— Вот теперь весело! — воскликнула она. — Теперь это настоящая игра!

И Виктор не мог с ней не согласиться. Да, теперь это была настоящая игра.

Глава 12

— Плов — это дело высококультурное, и даже я бы сказал объединяющее! — говорит Виктор и многозначительно поднимает вверх острый нож-пичак с украшенной рукоятью: — это некоторые невежды думают что плов это каша рисовая, но таких мы на пушечный выстрел к плову не подпустим. Таких