Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Хорошо… — выдохнул мужик, сдаваясь. — Всё, что я знаю: на них почему-то не действует яд. Это ещё одна причина использовать тебя. Я выяснил, что ты обладаешь двумя видами магии.

— Никакой личной жизни, — поморщился, мысленно отметив, что Сосулькин знает слишком много.

Замер, анализируя полученную информацию. Болеют или при смерти. Госпиталь. Выживают. Становятся другими людьми. Не действует яд… Последовательность заиграла новыми красками.

Рязанов! Он очень подходит под это описание. Вспомнилось, как мой яд не подействовал на него. Мысли понеслись вперёд. Если предположить, что это возможно, то тогда…

Амбивера написала про Топорова. Тут что-то больше, чем просто предатели. Что если в этой войне играют силы, о которых мы даже не подозреваем?

— Ты мне веришь? — спросил Сосулькин, вглядываясь в моё лицо.

— Нет, — ответил твёрдо. — Кое-что проверю и потом смогу вам сказать точно.

— Что? — попытался остановить меня майор, но я уже направлялся к выходу.

Слова военного снова и снова прокручивались в моей голове, пока я шагал по тёмному лагерю. Думал, как поступить. Попытаться сломать Рязанова и узнать? Не вариант. Почему-то я уверен, что не получится.

Мыслями вернулся к нашему бою с графом, к попыткам сделать из него рядового. Он всё стерпел, хотя прежний Рязанов — тот, что был со мной в вагоне, когда мы ехали на фронт — такое бы не вытерпел. Ещё один звоночек в пользу слов Сосулькина.

Крайне хреново, что мой яд не действует на графа. Это бы сильно упростило мне задачу. Очень…

Возвращался в казарму, погружённый в размышления. Внезапно что-то просвистело мимо уха и ударилось о землю возле моих ног. Обернулся, мгновенно напрягшись и приготовившись к атаке. Маленький камешек… Кто-то явно пытался привлечь моё внимание, а не навредить.

— Магинский! — прошептали со стороны оврага. — Магинский!

Прищурился, пытаясь разглядеть источник голоса в темноте. Ночное небо было затянуто тучами, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь них, давая минимум света. А девушка достаточно настойчива. Я узнал этот голос.

Свернул с дорожки и спустился в неглубокий овраг, окружённый редкими кустами. Екатерина Руднева стояла там, прижавшись спиной к земляному склону. Её форма почти сливалась с тенями, а лицо казалось бледным пятном в темноте. Руки нервно теребили пояс, на котором висела кобура с пистолетом.

— Чего тебе, Катюша? — склонил голову, разглядывая её напряжённое лицо. — Лишил ночного друга, и теперь ты ко мне пристаёшь?

— Да… Пошёл ты! — возмутилась тут же Руднева, её глаза сверкнули в темноте. — Я вообще-то пришла помочь.

— Правда? — удивился, не скрывая скептицизма.

— Можешь не верить мне, Магинский, — надула она губки, отворачиваясь, — но я передала твоё послание начальству. Вот приказ!

Она протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги. Я взял его, мимолётно отметив, что пальцы девушки были ледяными. Нервничает? Или просто замёрзла, ожидая меня в ночной прохладе?

Развернул бумаги. Пробежался глазами по строчкам, написанным жёстким, размашистым почерком. Журавлёв приказывал мне отстать от Рязанова. У него своя задача тут: никак не трогать и не мешать. Он подчиняется мне, но…

— Интересно-то как, — улыбнулся, складывая бумагу. — Словно кто-то мои мысли читает. А помощь в чём? — склонил голову, изучая её лицо в полумраке.

Девушка переминалась с ноги на ногу, явно нервничая. Она облизнула губы и опустила глаза, прежде чем ответить:

— Мне приказали следить за тобой, — опустила взгляд Катя. — И если ты помешаешь, то я вынуждена буду тебя задержать.

— Ты? — чуть не засмеялся, представив, как эта хрупкая девушка пытается остановить.

— Да! — ударила она меня кулаком в грудь, глаза её сверкнули от обиды. — Думаешь, я дура? Понимаю, что ничего не смогу сделать. Но то, что я услышала… После всё обставят так, будто ты предатель, и тебя схватят уже другие силы.

Её голос дрожал, а в глазах читалась искренняя тревога. Похоже, она действительно беспокоилась — не обо мне, конечно, но о последствиях.

— Это приказ от Журавлёва? — уточнил, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Нет, от кого-то свыше, — зачем-то она указала пальцем вверх, и этот жест в темноте выглядел почти комично.

— Беспокоишься за свои погоны? — улыбнулся, видя, как Катя нервно поправляет форменную куртку.

— Конечно! — тут же выпрямилась девушка, вздёрнув подбородок. — Знаешь, как я старалась, и всё потерять из-за такого, как ты. Ну и… — она запнулась, как будто следующие слова давались с трудом. — Ты хороший человек, аристократ и военный. Жалко будет такого терять.

— Ой, не вгоняй меня в краску, — ответил, не скрывая иронии.

— Да пошёл ты! Ты!.. Ты!.. — начала она снова сердиться, сжимая кулаки.

— Дурак, — предложил, помогая ей закончить фразу.

— Да! Дурак, каких поискать, и вообще… — она осеклась, увидев мою улыбку.

— Спасибо, — кивнул ей и начал выбираться из оврага.

Земля была влажной и скользкой, но я легко преодолел подъём. Девушка осталась стоять внизу, провожая меня взглядом. В её тёмном силуэте чувствовалась какая-то неуверенность, словно она хотела сказать ещё что-то, но не решалась.

Пошёл дальше, анализируя полученную информацию. Получается, в армии есть много таких вот «особенных» предателей. И они, судя по всему, держатся друг за друга. Чтобы сохранить действия Рязанова, готовы меня в расход пустить.

В целом ничего не удивляет, врагов хватает. Но если не хотели, чтобы я начал подозревать графа, зачем отправили его ко мне?

Стоп! Остановился посреди дорожки, игнорируя удивлённые взгляды проходящих мимо солдат. Начал прокручивать в голове события. Как появился Рязанов у меня во взводе? Его направил ССР. Но кто привёл? Тогда лейтенант сказал, что это от Сосулькина.

Но почему? Майор что-то знает или предполагал? Может, он специально подослал Рязанова, чтобы я его раскрыл? Или… Ладно, с этим потом. Нужно как-то проверить графа. Рисковать не хочется, но и оставлять всё как есть нельзя.

Казарма показалась впереди — тёмный силуэт длинного барака на фоне ночного неба. Несколько солдат курили у входа, перебрасываясь тихими фразами. Увидев меня, они быстро затушили самокрутки и вытянулись по струнке.

— Вольно, — бросил им, проходя мимо.

Внутри было тихо, лишь похрапывание спящих нарушало тишину. Я прошёл между рядами коек, вглядываясь в лица солдат. Многие спали беспокойно, ворочаясь и что-то бормоча во сне. Война давала