Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Мужик кивнул, явно польщённый похвалой. Он поклонился и отправился обратно в лабораторию, уже на ходу бормоча что-то о новых экспериментах с манапылью и регенерирующими свойствами шкур.

Я же вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух. После спёртой атмосферы подземелья это ощущалось как глоток воды в пустыне. Голова немного прояснилась. Теперь можно сосредоточиться на главной проблеме.

Ещё один день остался до выхода в бой. За это время нужно выяснить, кто из наших высокопоставленных офицеров действительно предатель…

Караульные у казармы козырнули при виде меня. Я кивнул им и пошёл дальше по гарнизону. Где-то в штабных палатках обитал Сосулькин. Человек, которого все уже считали предателем. Нужно с ним поговорить и понять, действительно ли он невиновен или это ещё одна партия в сложной игре.

Вдалеке шёл очередной бой. Работала артиллерия, небо освещали вспышки, словно молнии во время грозы. Приглушённый грохот доносился до лагеря волнами. Солдаты сновали туда-сюда, санитары тащили раненых, офицеры выкрикивали команды. Жизнь кипела, несмотря на ночное время.

Я в который раз задался вопросом: почему они сражаются ночью? Обычно крупные операции проводят днём, когда видимость лучше, а ночь используют для перегруппировки и тайных вылазок. Что-то здесь не сходится, и это ещё больше укрепляло мои подозрения.

По пути прокручивал в голове информацию, имеющуюся у меня на данный момент. Топоров подозревает Сосулькина. Орден Амбиверы подозревает Топорова. Семьсот человек погибли за одну ночь, и никто не видел, как это произошло. Кроме того, я заметил странную тварь во время вылазки… Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

Спросил у нескольких офицеров, где найти майора Сосулькина. Судя по тому, с каким пренебрежением они отвечали, слухи уже разлетелись по всему лагерю. Мужика заочно признали виновным в предательстве и гибели солдат.

— Сосулькин? — скривился один из лейтенантов, которого я встретил у штабной палатки. — Этот предатель ещё имеет наглость оставаться в лагере. Его палатка там, за офицерской столовой.

— На вашем месте, капитан, я бы держался от него подальше, — добавил другой офицер, подойдя ближе. — Говорят, Топоров уже подписал приказ о расстреле. Осталось только трибунал провести — для формальности.

Я поблагодарил за информацию и двинулся в указанном направлении. Чем ближе подходил к штабной части лагеря, тем больше ощущал на себе взгляды. Офицеры косились, солдаты шептались за спиной. Моё появление здесь явно не осталось незамеченным.

Интересно, хоть кто-то из них задался вопросами о том, зачем, почему и из-за чего именно здесь и сейчас произошла такая катастрофа? Я знал Сосулькина не так долго, но он произвёл впечатление расчётливого стратега. Майор бы не стал так глупо подставляться. Всё выглядело слишком очевидно, слишком грубо. Хотя… Может, в этом и был его план?

После почти часа блужданий мне наконец-то подсказали точное местонахождение опального майора. Его палатка оказалась в отдалении от остальных, практически на краю лагеря. У входа стояли двое часовых с ружьями наготове — не то охрана, не то стража.

Подойдя ближе, почувствовал на себе их тяжёлые взгляды. Они не пытались скрыть неприязнь, смотрели так, словно я был сообщником предателя.

— К майору Сосулькину, — объявил, остановившись перед ними.

— Зачем? — хмуро спросил один из солдат, не спеша отходить в сторону.

— По личному делу, — не стал вдаваться в подробности. — Он ждёт меня.

Часовые переглянулись, но препятствовать не стали. Я сделал вид, что стучу по брезентовому полотну палатки.

— Эдуард Антонович, это Магинский! — объявил о своём прибытии.

— Заходи, — донеслось после короткой паузы.

Внутри палатки было чуть теплее, чем снаружи. Тусклая керосиновая лампа, стоявшая на небольшом походном столе, бросала желтоватый свет, создавая длинные тени.

Обстановка не отличалась изысками: походная кровать, стол, пара ящиков вместо стульев и сундук в углу. На столе лежали бумаги, карты и стояла наполовину пустая бутылка коньяка.

Сосулькин сидел за столом. Вид у него был потрёпанный: обычно аккуратная форма измята и расстёгнута, волосы в беспорядке, глаза покраснели то ли от недосыпа, то ли от алкоголя. Но, несмотря на внешнюю расхлябанность, взгляд оставался острым и внимательным.

— Слышал? — спросил майор, не поднимаясь. — Хотя… Уже все говорят. Решили меня подставить.

— Кто? — уточнил я, присаживаясь на один из ящиков.

— А тебя послали узнать, предатель я или нет? — улыбнулся Сосулькин, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Да, — честно признался, не вижу смысла в хитростях. — Вот только не понимаю, с чего они решили, что вы мне признаетесь.

— Предатель не я, а Топоров! — тут же выпалил майор шёпотом, ударив кулаком по столу так, что бумаги подпрыгнули.

— Правда? — поднял брови, изображая удивление.

Почти ничего неожиданного. Оба валят вину друг на друга. Вот только Амбивера тоже считает, что полковник может быть замешан… Совпадение?

— У меня есть доказательства, — оскалился Сосулькин, глядя прямо в мои глаза.

Глава 10

— Какие? — поднял бровь, разглядывая Сосулькина.

Майор выглядел паршиво. В руке он сжимал стакан с остатками алкоголя, и, судя по дрожи пальцев, это был не первый его стакан за вечер, а может и бутылка.

— Ты мне должен пообещать, Магинский! — вскочил Сосулькин, расплёскивая коньяк.

Он выглядел взвинченным, как натянутая тетива. Глаза лихорадочно блестели, а на лбу выступили капельки пота. Странно было видеть обычно собранного и хладнокровного майора в таком состоянии.

Я окинул взглядом палатку, отмечая детали. Стол, заваленный бумагами, недопитая бутылка коньяка, карта с какими-то пометками… Прямо у моих ног валялся смятый листок, исписанный резким, нервным почерком, со множеством зачёркиваний. Судя по всему, Сосулькин пытался написать объяснительную записку о ночном происшествии.

Повернулся и заметил, что всё это время работала глушилка. Маленький металлический диск на столе еле мерцал, создавая вокруг нас купол тишины. Интересно… Майор явно заранее готовился к этому разговору и не хотел, чтобы нас подслушали.

— Простите, — помотал в ответ головой. — Но я ничего не должен.

Майор разозлился. Его лицо побагровело. Он сжал кулаки и заскрипел зубами, сдерживая ярость. Жилка на виске запульсировала, выдавая крайнюю степень напряжения.

— Знаешь, почему я был представлен к тебе? — спросил он, делая глубокий вдох в попытке успокоиться.

— Мне не доверяют, — ответил спокойно, наблюдая за его реакцией. — Ещё, скорее всего, у вас есть какие-то личные планы на меня.

Задержал взгляд на лице майора, отмечая промелькнувшее удивление. Сосулькин явно не ожидал