Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Попытался вывести на эмоции тем, что знаю намерения. Такие манипуляции часто приносят плоды. Люди начинают нервничать, пытаются понять, что именно вы знаете. И в процессе выдают больше информации, чем планировали.

— Откуда же ты такой умный взялся? — хмыкнул Сосулькин, пытаясь скрыть растерянность за напускной иронией.

— Из-под Енисейска, — пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Майор задумчиво потёр подбородок, на мгновение его взгляд стал отстранённым, словно он что-то просчитывал в уме. Затем Сосулькин резко вернулся к реальности и посмотрел мне прямо в глаза.

— Хочешь правду? — подошёл он вплотную.

От него пахнуло коньяком и отчаянием. Интересное сочетание. Я невольно отметил, насколько близко Сосулькин стоял. Так, что мог разглядеть каждую морщинку на его лице, каждый лопнувший капилляр в белках глаз.

— Решили признаться? — уточнил, сохраняя дистанцию.

— Да, я заметил тебя ещё в офицерской школе, — продолжил мужик, пристально глядя на меня. — Умный, расчётливый, хитрый, взрослый, стратег.

Сосулькин словно пытался залезть мне в голову, вычислить реакцию. Я ничего не ответил на похвалу, лишь слегка приподнял бровь, показывая, что слушаю.

— А потом вокруг твоей персоны возник интерес, — сел он рядом, наклоняясь ближе. — Я был уверен, что тебя пошлют на фронт и что ты сблизишься с генералом. По-другому просто не могло быть. Зачем ещё аристократу идти на фронт? Ты хочешь чего-то от этой войны. И твои способности находить предателей… Я следил за тобой в офицерской школе и видел, как ты допрашивал солдат.

Мысленно отметил, что Сосулькин наблюдал за мной дольше, чем я предполагал. Возможно, он знает о моих методах допроса больше, чем хотелось бы.

Майор замолчал, его лицо приняло странное выражение — смесь горечи и решимости. Он сделал ещё глоток коньяка, прежде чем продолжить.

— Мой род, графский род Сосулькиных, пострадал, — начал тише, словно опасаясь, что глушилка не справится. — У нас были доказательства, что в империи есть предатели. Не просто шпионы, а что-то большее… Аристократы, военные — они повсюду.

Его голос срывался на шёпот. Я заметил, как дрожат руки майора, и дело было не только в алкоголе.

— Когда мы попытались передать эти доказательства императору, они просто… исчезли. Пропали. А потом на наш род напали. Это произошло при моём отце.

Сосулькин уставился в пустоту, словно видел перед собой события прошлого.

— Мы с братом по факту теперь единственные опоры нашего рода. Род небольшой, но старый и уважаемый в стране. Был таким, — горько добавил он.

Я изучал его лицо, пытаясь понять, лжёт ли. Но в глазах была только боль — слишком настоящая, чтобы её подделать.

— Зачем вы мне это рассказываете? — уточнил, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Потому что всё это связано! — тут же ответил Сосулькин, подавшись вперёд. — То, почему я уверен, что Топоров предатель, и то, что нашёл мой род, — всё об одном.

Я смотрел на мужика, пытаясь понять его мотивы. Либо он в отчаянии, и я действительно единственный его вариант, либо решил играть в открытую, что само по себе странно.

— Я хотел с твоей помощью найти тут предателей. Вновь собрать доказательства, которые украли у отца, и послужить стране, — сказал он, отводя взгляд. — Да, признаюсь, мне было плевать, что случилось бы с тобой.

— Как мило, — улыбнулся, не скрывая сарказма.

— Ты не понимаешь, найти предателей важнее моей и твоей жизни! — схватил меня за плечо мужик, его пальцы впились в форму.

Так-так. Либо он гениальный актёр, либо действительно одержим своей миссией. Интересно, сочетается ли одержимость с предательством или это настоящий патриотизм?

— Давайте вернёмся к доказательствам, — сменил тему, высвобождая плечо из его хватки.

Сосулькин обвёл взглядом палатку, словно опасаясь невидимых шпионов, несмотря на работающую глушилку. Затем наклонился ещё ближе, почти касаясь уха:

— Мой род выяснил, что предатели… Они… подменённые! — заговорщически выдохнул Сосулькин.

— Подменённые? — поднял я бровь, не скрывая скептицизма.

— Каждый и каждая или болели смертельно, или были ранены и при смерти, — продолжил он, говоря быстрее, словно боялся, что его прервут. — А потом чудесным образом выживали и чуть менялись. Мой отец заметил это. Его друзья, преданные роды вдруг меняли своё поведение.

Он потёр виски, будто пытаясь унять головную боль или собрать разбегающиеся мысли.

— Граф Остроленский, лучший друг отца, — сначала умирает от лихорадки, потом чудом выздоравливает… и порывает все связи с нашей семьей. Генерал Буторин получает смертельное ранение на войне с монголами, врачи уверены, что он не жилец… И вдруг — полное выздоровление, а первое, что он делает — отзывает своего сына из нашего поместья, где тот воспитывался.

Сосулькин начал загибать пальцы, перечисляя случаи. Его глаза лихорадочно блестели.

— А секретарь императора Шеломов? Отравление, три дня между жизнью и смертью, и внезапно здоров, только вот политика империи после этого резко меняется. А барон Гречко? А граф Рудников, который имел доступ к поставкам кристаллов? Все они переболели, казалось, умирали, и все изменились после!

— Это подозрения, а не факты, — поправил я, стараясь вернуть разговор в рациональное русло.

— Ошибаешься, — покачал головой майор. — Мой отец был уверен, и у него имелись доказательства, но потом они пропали, а его убил военный в дуэли. Поэтому я пошёл в армию, — Сосулькин смотрел на меня с такой отчаянной убеждённостью, что на мгновение я почти поверил ему.

— Крайне слабо, — покачал головой. — При чём тут Топоров?

— Год назад он был ранен в бою, — ответил Сосулькин, понизив голос. — Лежал в госпитале и почти умер от яда, которым его отравили. А потом вдруг выздоровел и тоже изменился. Отказался от старых друзей и знакомых. Стал себе на уме, — продолжил мужик.

Я нахмурился, анализируя его слова. Если посмотреть на это с другой стороны, учитывая мои знания о монстрах и перевёртышах… Если это не просто заговор, а что-то более странное? История звучала безумно, но в этом мире я уже видел немало невозможного.

— Майор! — поднялся. — Звучит крайне конспирологически. Люди меняются, а фактов у вас нет.

— Магинский! — схватил меня Сосулькин, его пальцы впились в ткань моей формы. — Послушай. Я тебе клянусь родом и кровью, что не вру.

—