Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

почувствовал первобытный ужас, поднимающийся из глубин разума — страх, который испытывали его предки, сидя у костров в пещерах, слыша вой неведомых тварей в ночи. Страх, который никакая Закалка, никакое Пробуждение не могли полностью уничтожить.

Сердце забилось чаще, и ладони вспотели, несмотря на холод.

«Хорошо», — подумал Ульрих. — «Страх означает, что ты ещё жив».

Первыми показались тени — выплыли из редеющей метели бесформенные пятна, скользящие по земле. Сперва их было несколько, потом десятки, потом Ульрих перестал считать.

Падальщики. Чёрные тела с хитиновыми панцирями, блестящими, как мокрый антрацит. Многочленистые конечности, несущие тварей над снегом с жуткой скоростью. Зазубренные жвала, предназначенные не для укуса, а для перемалывания.

Они двигались сплошной массой, что обтекала камни, заполняла впадины, захлёстывала всё на пути. Будто чёрная вода, хлынувшая из пещеры. Запах гнили и железа докатился даже на высоту.

Но рой был только авангардом — за ним надвигалось нечто, от чего разум отказывался принимать увиденное.

Ульрих видел горы и обвалы, видел, как ледники сползают в долины, перемалывая всё на пути. Ничто из этого не подготовило мужчину к тому, что выступило из снежной мглы.

Аморфная масса, в которой невозможно различить верх и низ, перед и зад — текла, как расплавленная смола, заполняя пространство между скалами, но в то же время была плотнее любого камня. Поверхность колыхалась и пульсировала, меняя форму с каждым мгновением.

Тысячи щупалец — от тонких, как волосы, до толстых, как корабельные мачты, шевелились на поверхности массы, извивались и тянулись во все стороны. Некоторые скользили по земле, оставляя борозды в снегу. Другие поднимались в воздух, ощупывая пространство, словно пальцы слепца.

И повсюду глаза — нет, какие там глаза — это провалы. Дыры в ткани мира, что смотрели во все стороны сразу. В них не было зрачков или белков, только чернота, от которой хотелось отвести взгляд и бежать, бежать, бежать…

А в самом центре этой массы, за стенами колышущейся плоти, пульсировало багровое Ядро.

То, ради чего они были здесь.

Ульрих смотрел на надвигающуюся тьму, на тысячи Падальщиков, заливающих долину перед ущельем, на НЕЧТО, что двигалось за ними, и понимал с ясностью — песни врали. Легенды о битве его древнего предка были сказками для детей — это не чудовище, а конец света, который умел ходить.

«Кирин» в руке вспыхнул ослепительным светом, как солнце, бросающее вызов тьме. Руна горела так ярко, что слезились глаза. Меч пел и рвался из руки вперёд, навстречу врагу.

Внизу, у входа в теснину, четверо воинов-наживки стояли плечом к плечу, подняв щиты — маленькие фигурки перед лицом надвигающейся волны. На уступах справа и слева застыли Грифоны. Где-то наверху Родерик наблюдал за всем этим, готовый отдать приказ.

А Ульрих фон Штейн — Барон Каменного Предела, практик стадии Пробуждения, правитель и воин, стоял на скале посреди Волчьей Теснины, сжимая в руке последнюю надежду своего народа.

И ждал.

От автора:

Главный инженер умер героем, а очнулся калекой в чужом мире. Древний цех, груда металла и знания XXI века. Время строить големов! https://author.today/reader/532950/5026617

Глава 17

Последний штрих.

Сухие Пальцы Хью замерли над камнем. Серебряные нити оправы «Венец Сосредоточения» обвивали Пористый Эфирит подобно паутине, что оплетает добычу. Старый ювелир чуть наклонил голову, прищурился сквозь толстые линзы пенсне.

— Готово.

Голос прозвучал буднично, словно речь шла о починке браслета, а не о работе с легендарным материалом.

Я подошёл ближе. Камень лежал на бархатной подушечке, мерцая в свете масляных ламп ниши старика. Молочно-белая поверхность казалась чуть тёплой и пульсирующей, словно держишь в руках яйцо, из которого вот-вот вылупится птенец.

[Объект: Пористый Эфирит в оправе «Венец Сосредоточения»]

[Статус: Стабилизирован]

[Текущий заряд: 3 % (остаточный)]

[Готовность к насыщению: 100 %]

[Оправа: Стабилизация камня +40 %, усиление свойств +35 %, защита оператора +25 %]

— Камень голоден, — произнёс Хью, снимая пенсне и протирая линзы краем мантии. — Чувствуешь?

Кивнул. Странное ощущение, будто камень тянулся ко мне невидимыми щупальцами, пытаясь что-то забрать.

— Сколько ему нужно? — спросила Серафина, что стояла у стола с чертежами, скрестив руки на груди.

— Мне кажется, что много, — ответил я. — Чувствую, что он тянется к чему то во мне.

Гюнтер присвистнул.

— И как мы напитаем его? Сто человек должны душу отдать?

— Не душу. — Аккуратно взял камень в руки — оправа холодила пальцы, но сам Эфирит был тёплым. — Волю, намерение, эмоции.

Ориан стоял у окна, глядя в темноту за бойницей. Снаружи выла метель, за которой ничего не было видно — только тьма и снег.

— Кузнецы, — произнёс мужчна. — Там, в кузне, я слышал сотни рук и сотни сердец. Если можем заставить их поверить…

— Не заставить. — Покачал головой. — Попросить.

Алхимик хмыкнул, но промолчал.

— Идём. — Спрятал камень за пазуху, поближе к груди, там, где Кузня Воли. — Времени нет.

Гровер ждал у дверей Ротонды, кивнул, увидев нас, и молча развернулся.

— За мной, мастера.

Мы двинулись следом.

Коридоры Чёрного Замка ночью выглядели иначе — раньше тут было мрачно, но живо, слуги сновали туда-сюда, стража переговаривалась на постах, откуда-то доносились голоса. А сейчас тишина, как вода на глубине.

Стены из чёрного камня поглощали свет масляных ламп, развешанных через каждые десять шагов. Жёлтые пятна света едва разгоняли тьму, и между ними лежали полосы мрака. Наши тени метались по стенам, сливаясь и разделяясь.

Гулкое эхо разносилось по потолку, отражалось от камня, возвращалось искажённым. Казалось, что за нами идёт ещё кто-то невидимый.

— Тихо здесь, — пробормотал Гюнтер. — Будто вымерло всё.

— Слуг отправили вниз, — ответил Гровер, не оборачиваясь. — Приказ Барона, чтобы не путались под ногами, ежели…

Мужчина не договорил, но все поняли — ежели придётся бежать, ежели придётся умирать.

Мы свернули в боковой коридор, более узкий и тёмный. Здесь ламп было меньше, а стены смыкались ближе — казалось, камень давит с обеих сторон. Воздух стал влажнее и холоднее, капли воды сочились из трещин в кладке, оставляя на камне тёмные разводы.

Я прислушался — за стенами — ничего, только глухой рёв ветра, доносящийся откуда-то сверху. Метель бушевала снаружи, била в стены замка, пыталась пробраться внутрь, но камень держал.

Узкое окно-бойница промелькнуло справа — замедлил шаг и заглянул. Непроглядная тьма, и в ней вихрь снега, освещённый отблесками чего-то далёкого. Может, факелами на стенах, а может, чем-то иным.

Там, за стеной бури, решается судьба. Барон, Грифоны и клинок «Кирин». Смогут ли?

Браслет на запястье похолодел, откликаясь на мысли. Артефакт гасил тревогу, не давал эмоциям захлестнуть разум, но полностью заглушить страх не