Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

Ульрих выпрямился, посмотрел вниз, где четверо воинов стояли плечом к плечу, подняв щиты. Маленькие фигурки перед лицом надвигающейся волны: Халвор — гора мышц с секирой, Бруно — молодой парень, который три года назад едва прошёл отбор в Грифоны, Торстен и Клаус — близнецы, неразлучные с детства.

Посмотрел на уступы, где в тенях притаились остальные. Родерик наверху, координирующий, Вернер с камнями, Эрих с луком и стрелами из Звёздной Крови.

Пятнадцать жизней, которые Барон привёл сюда умирать.

«Нет», — поправил себя Ульрих. — «Пятнадцать человек, которые пришли сюда сражаться. Это их выбор, а мой долг — сделать так, чтобы выбор имел смысл».

Он повернулся к Матери Глубин. Багровое свечение пульсировало в глубине массы — то самое ядро или сердце. Слишком далеко — за стеной щупалец, за морем тьмы, но не невозможно.

«Подойди ближе», — подумал Барон, сжимая рукоять. Руна пульсировала в такт сердцебиению, будто клинок и человек стали одним целым. — «Покажи своё сердце, тварь, а я покажу тебе своё».

Чёрная волна достигла входа в теснину. Падальщики увидели четвёрку воинов и бросились вперёд.

Халвор встретил их первым.

— Держать строй! — рявкнул мужик, и голос гиганта отразился от стен ущелья, смешавшись с клацаньем приближающихся тварей. — Щиты сомкнуть! Копья — вперёд!

Четверо воинов стояли полукругом, спинами к скале. Щиты сомкнулись внахлёст, копья торчали из-за них, как иглы ежа.

Чёрная волна ударила в строй.

Первые ряды Падальщиков буквально перелезали друг через друга, давя слабых, чтобы добраться до жертв. Хитиновые тела налетали на щиты с такой силой, что Халвор почувствовал, как ноги скользят по земле.

— Бей! — заорал мужие.

Копьё вошло в брюхо твари, чёрная жижа брызнула во все стороны. Жвала лязгнули в сантиметре от лица.

— Ещё! Ещё!

Удар, удар, ещё удар.

Торстен слева отбивал атаку двух тварей разом — щит трещал под напором. Клаус справа орудовал коротким мечом, отсекая щупальца и ножки, что лезли из-под щита.

— Бруно! Фланг!

Молодой воин обернулся и увидел, как пятеро Падальщиков обходят сбоку, карабкаясь по стене. Парень выругался и активировал Ци — голубоватые искры пробежали по лезвию секиры. Бруно развернулся и ударил, молния прошила сразу троих, опалив хитин, заставив тварей корчиться и падать.

— Хорошо! — одобрил Халвор. — Держи левый!

Сам мужчина тоже потянулся к Ци. Энергия разлилась по телу, потекла к коже, и та начала меняться — сероватый оттенок камня, будто кожа превращалась в гранит. Когда жвала Падальщика сомкнулись на предплечье, раздался скрежет, как металл по камню, и тварь отлетела с выбитыми зубами. Халвор хмыкнул и обрушил кулак на голову следующего врага — хитин треснул как яичная скорлупа.

Но их было слишком много.

Чёрная масса накатывала волнами, не давая передышки. Одна тварь падала, и на её место лезли три. Щиты покрывались бороздами от жвал, копья ломались. Кровь — и человеческая, и чёрная тварей — смешивалась на земле, превращаясь в скользкую кашу.

— Ловушки! — крикнул кто-то сверху.

С уступа раздался лязг, и Халвор увидел, как огромный валун рушится вниз, на гущу роя. Удар, и десятки тварей превратились в месиво. Ещё один камень, ещё.

— Железные зубы!

Вспышка огня — кто-то поджёг цепи, пропитанные маслом алхимика. Пламя взметнулось стеной, отрезая часть роя. Твари, попавшие в огонь, верещали и корчились, но остальные просто перелезали через горящих сородичей.

— Торстен! Справа!

Слишком поздно. Падальщик крупнее остальных, с панцирем пепельного цвета, пробил строй между щитами. Жвала сомкнулись на ноге Торстена, и воин закричал.

— Брат!

Клаус бросился на помощь, рубанув мечом по спине твари. Хитин лопнул, чёрная кровь хлынула, но жвала не разжались.

— Держись!

Халвор оставил свою позицию и врезался в тварь всем телом, отбрасывая ту в сторону. Нога Торстена была искалечена, кость торчала сквозь разорванную плоть.

— Продолжай сражаться! — прорычал Халвор, подставляя щит под очередную атаку. — Умрёшь, когда разрешу!

Торстен, бледный как мел, кивнул. Опёрся на брата, поднял меч здоровой рукой, и бой продолжился.

Сверху Ульрих видел всё. Видел, как его люди держатся — четверо против сотен, как Халвор превращает кулаки в каменные молоты, как Бруно плетёт молнии, как близнецы прикрывают друг друга, даже когда один истекает кровью.

Видел, и ждал.

«Ещё не время», — говорил себе Барон. — «Ядро слишком глубоко. Если прыгну сейчас — погибну без толку».

Щупальца Матери Глубин уже скользили по стенам ущелья. Основная масса втискивалась в проход, деформируя себя, заполняя пространство. Глаза-провалы открывались повсюду — на скалах, на земле, в воздухе.

Ульрих слышал бой внизу: крики, лязг металла, хруст хитина, а также новый утробный звук, проникающий под кожу. Мать Глубин начала петь.

Но это был не совсем звук. Барон понял это в тот миг, когда песня достигла ушей. Вибрация расходилась по телу, как круги по воде. Тошнота накатила первой — желудок скрутило, словно кто-то сжал тот в кулаке, потом головокружение — мир качнулся, стены ущелья поплыли перед глазами.

А потом пришёл первобытный ужас, поднявшийся из глубин — страх темноты, одиночества и смерти. Страх того, чего не может существовать. Ульрих почувствовал, как ноги приросли к камню. Мышцы отказывались повиноваться — тело, закалённое десятилетиями культивации, способное прыгать на высоту трёх человеческих ростов и бежать сутками без отдыха, замерло, скованное льдом.

«Двигайся», — приказал себе Барон. — «Двигайся, проклятье!»

Мужчина видел, как внизу люди шатаются, теряя координацию. Халвор опустился на одно колено, щит дрогнул в руке, Бруно замер, глядя в пустоту, меч выпал из онемевших пальцев, Торстен и Клаус прижались друг к другу — близнецы, которых даже эта ментальная атака не могла разделить.

Сверху раздался крик, и Ульрих увидел, как один из Грифонов падает с уступа. Тело ударилось о камни внизу с хрустом и осталось лежать неподвижно.

«Нет…»

Мать Глубин продолжала петь.

В голове Ульриха всплывали болезненные образы — лицо жены, искажённое агонией. Он не успел попрощаться — был на войне, когда та умерла от горячки. Сын — маленький мальчик, которого мужчина так и не научил толком держать меч — теперь этот мальчик станет Бароном, или погибнет, если тварь прорвётся.

Пустой трон, замок в руинах, тела подданных, разбросанные по улицам.

«Это случится», — шептал холодный голос в голове. — «Ты не сможешь остановить. Ты слаб, всегда был слаб: каждое решение — ошибка, каждый выбор — провал. Ты привёл людей на смерть, как водил всегда».

Ульрих попытался закрыть глаза и не смог. Миллионы глаз-провалов смотрели на него со всех сторон — мужчина чувствовал этот взгляд проникающий в самую суть. Тварь будто знала его, видела все страхи и сомнения,