Властелины страха - Максим Александрович Лагно

— Так, — кивнул Гуро Каалман.

— Отблески возможных направлений на Всеобщем Пути, — скучающе предположил парень из рода Кинаби.

— И так тоже.

— Отражения отблесков, — сказала девушка из рода Ньери. Привлекательных грудей у неё не было, но она носила многослойные халаты, которые издалека принимали за одежду настоящей священницы из храма Второго Кольца.

— Тоже верно.

Ответы были известны из скрижалей, но учителя Дома Опыта любили, когда ученики давали ответы, которые им подсказывали Внутренние Голоса. Это считалось необходимым для закрепления знания в памяти ученика, а не его Внутреннего Голоса.

Смотритель Гнездовья тоже любил задавать вопросы, но любому, кто на них отвечал, советовал завалить клювик.

Теневой Ветер ухмыльнулся из-за сравнения двух старцев. Гуро Каалман тут же зашевелил кустистыми бровями:

— А ты, юноша, как там тебя, не согласен с этими утверждениями?

Молодой Теневой Ветер поднялся с подстилки и поклонился:

— Согласен. — И сел обратно.

— Чего же тогда смеёшься?

Теневой Ветер снова встал, поклонился и ответил:

— Я не смеюсь светлейший господин, ибо смеются над смешным и остроумным. А слова этих учеников ни смешное, ни острое, ни даже просто умное.

— Смотрите, какой, — гневно колыхнула грудями священница. — С каких это пор на ветроломах мудрецы живут?

— Я живу в Седьмом Кольце, уважаемая.

— Это сейчас, а родился ты…

Гуро Каалман прервал её:

— Лучше пусть сей смешливый юноша ответит, чем его не устроили ответы товарищей?

Теневой Ветер сказал:

— Их ответы такие же ненужные, как вопрос их породивший.

Гуро Каалман приподнял брови.

— И чем тебя мой вопрос не устроил?

— Видите ли, уважаемый, отвечая на него, можно долго соединять «отражения», «отблески», «направления» и другие слова, создавая всё больше описаний того, что прорицатель увидит в «Пророческом Сне». Или не увидит. Да и какая разница, раз по-настоящему действенный «Пророческий Сон» всё равно не изучишь в Доме Опыта, а только в сословии Помогающих Создателям? Да и там ещё будут решать, можно ли тебе усвоить его узоры или нет.

— Неплохо сказано. Почти не дурость. Сам догадался, или надоумил кто?

— Мудрые люди надоумили, как самому догадаться.

— Не припоминаю, юноша, из какого ты рода или семьи?

— Я не из рода и даже не из семьи. Моя мать танцевала для «Игр Света», а отец был резчиком кувшинов, а потом — водоносом. И они давно отдали свои грани Сердцу Дивии.

Родовитые дети презрительно зафыркали. В сторону молодого Теневого Ветра полетели презрительные шуточки:

— То-то тут грязью завоняло.

— Эй, парень, сможешь вырезать кувшин из летучего дерева?

— Ха-ха, так это я твою маму в срамной «Игре Света» это самое… видал?

Гуро Каалман поднял руку вверх, призывая к тишине:

— Наследственность — это воля Создателей, а не повод для насмешек. Неужели ты, юноша, отягощённый бесславными предками, намерен стать священником? Быть может, у тебя проявилось некое неожиданное для ремесленника наследованное озарение, выплывшее из небытия поколений?

— Ничего не выплыло, уважаемый, обычное «Отталкивание Вещества».

— Ты шутишь, юноша?

— Нет. И священником я не стану.

— Сейчас не стародавние времена. Любой может стать кем угодно. Выбор предназначения — личный выбор каждого жителя.

— Да, я не раз слышал это. Но если я выберу предназначение священника, то не поднимусь выше привратника храма Десятого Кольца, за щепотку золота читающего Пути водоносов и продавцов козьего вина.

— И это лучше, чем строгать кувшины, — заметила грудастая священница.

Теневой Ветер повернулся к ней и, самоотверженно стараясь не соскользнуть взглядом на её грудь, сказал:

— Я точно стану славным резчиком кувшинов, но не стану славным священником, так как у славных священников есть свои дети.

Гуро Каалман спросил:

— Тогда почему я уже третий раз вижу тебя на моих уроках, юноша? Ты слушаешь наставления для священников, готовых стать прорицателями, при этом усмехаешься так, будто знаешь что-то неизвестное отпрыскам из славных родов, подготовленных к своему выбору ещё в утробе матери. И не повторяй наивные жалобы на то, что другие получают по праву рождения всё, чего никогда не получишь ты и подобные тебе, кто рождён в сумерках, вдали от светлых Путей.

— Раз вы запретили мне повторять правду, то скажу, что просто слушаю и наслаждаюсь мечтами недоступного мне предназначения.

— Всё с тобой ясно, юноша из Седьмого Кольца, — сухо сказал Гуро Каалман. — Ты из тех, кто считает, что сословия, поколениями собиравшие и оттачивавшие свои озарения, должны выдать вам, идущим с окраин кривыми Путями, все скрытые озарения прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на ваше происхождение.

Теневой Ветер склонил голову. Думал, что сейчас его выгонят из зала, но Гуро Каалман продолжил:

— Итак, мы установили, что вдоль Всеобщего Пути расставлены отблески, отражения отблесков, и прочие намёки на всевозможные события ещё не наставшего времени. Обойдём вниманием вопрос: кто их там расставил? И сосредоточимся на том, как часто они встречаются?

Про это не было ни в одной скрижали Дома Опыта, поэтому все молчали. Даже Теневому Ветру интересно.

— А вот об этом мы поговорим после того, как вы выполните моё задание. У вас есть шесть ночей, дабы посмотреть «Пророческий Сон» о каком-нибудь человеке и выцепить из бесконечной череды образов его будущего, расставленных вдоль его направления на Всеобщем Пути, те образы, которые произойдут на самом деле, а не останутся неисполненной возможностью. Так сказать, шелухой времени, опадающей с плода наших размышлений о чужих направлениях на Всеобщем Пути.

Витиеватость фразы оказалась непосильной даже для некоторых будущих священников. Теневой Ветер услышал, как кто-то спросил шёпотом у товарища:

— Это чё он сказал, а? Чё делать-то?

— Сказал, что прорицатели должны посмотреть «Пророческие Сны» в каком-нибудь человеке, а потом растолковать увиденное, предсказав его будущее.

— А… а о каком человеке смотреть сны?

— Да о любом, болван.

— Да ну его в грязь, я всё равно не хочу быть прорицателем.

ГУРО КААЛМАН ЕЩЁ ДОЛГО упражнялся в метафорических сравнениях. Ученики учтиво молчали, мечтая, чтобы старец наконец сказал: «Ваше время вышло, уходите и вы».

Теневой Ветер ещё раз осмотрел учеников, получая от Внутреннего Голоса подсказки. Имена большинства он не знал, а грудастую священницу, на которую поглядывал чаще, чем нужно, видел впервые.

Оторвавшись от созерцания грудей девушки, колыхавшихся под туникой, словно по независимой от хозяйки воле, он стал смотреть на золотой шар солнца, покачивающийся на цепях. Прикинул: можно ли в случае облавы небесной стражи запрыгнуть на этот шар и по цепям пробраться на крышу Дома Опыта? Привычка оценивать окружающую обстановку выработалась задолго до того, как он стал вольнорожденным.