2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

муж должен был пройти ПК-тест, в соответствии с которым его индекс соответствия идеалу мужской красоты не должен превышать 57 процентов. Этот процент был определен экспертами в ходе испытаний как решающий критерий для того, чтобы женщина могла избежать стерилизации. Это был первый случай, когда ПК-тесты были применены к мужчинам, которые, в свою очередь, были не в восторге от того, что их заставили пройти научное освидетельствование на предмет низкой привлекательности, прежде чем разрешить им создать семью с красивой женщиной. Некоторые мужчины жаловались на то, что их дискриминируют.

Другая женщина, наоборот, подала в суд, заявив, что она не соответствует критерию ПК, поскольку ее красота не является ее природным свойством, а представляет собой в значительной мере результат пластической хирургии. Она представила фотографии, на которых было видно, как она выглядела до многочисленных пластических операций. Тогда индекс ПК этой женщины равнялся всего 85 процентам, то есть был ниже критической отметки. Суд вынес решение в пользу и этой женщины, и она была исключена из списков на стерилизацию.

Набирали популярность теории заговора. Особенно широко распространилась теория Элизиума. Она была названа так в честь фантастического фильма, снятого шестьдесят лет назад. В фильме речь шла о 2154 годе, когда существовало только два класса людей: небольшое число привилегированных сверхбогачей, обитавших на космической станции «Элизиум» (латинская версия греческого слова Elysion, означающего «остров благословенных»), и масса остального человечества на деградировавшей и перенаселенной Земле, которая использовалась только как огромная производственная зона.

Сторонники этой теории считали, что сверхбогатые и суперкрасивые тайно планируют улететь на Марс и оттуда будут безжалостно эксплуатировать и угнетать остальное население Земли с помощью суперкомпьютера UltraBrain и армии роботов. Земля, утверждали они, вскоре будет выглядеть так же мрачно, как в фильме «Элизиум». Сверхбогатые и суперкрасивые отправят на Землю армию роботов, чтобы те выискивали красивых девушек, которых можно будет отобрать у бедных родителей и увезти на Марс. Они также утверждали, что женщин, утративших статус ПК по возрасту или по другим причинам, будут отправлять обратно на Землю. «Это создает капиталистический цикл, в котором, с одной стороны, с Земли постоянно похищаются новые девушки ПК, а с другой – на Земле утилизируются пожилые женщины или те, кто потерял статус ПК». Однако, по словам сторонников теории Элизиума, этот план совершенно секретен, а термин «теория заговора» используется супербогатыми и суперкрасивыми лишь как уловка, чтобы еще больше ввести в заблуждение общественность относительно зловещих планов нынешних и будущих марсиан.

Социологические опросы говорили о всплеске поддержки теории Элизиума. Всего шестью месяцами ранее лишь восемь процентов респондентов заявили, что верят в нее, а более 50 процентов никогда о ней не слышали. Теперь доля респондентов, слышавших о теории, выросла до 91 процента, а 44 процента либо считали теорию Элизиума правдивой, либо находили, «что в ней что-то есть».

Опросы также зафиксировали ухудшение отношения к красивых женщинам. Респондентов спрашивали, какие, по их мнению, положительные и отрицательные черты характера характерны для красивых женщин. В списке фигурировали такие черты, как «поверхностная», «материалистичная», «эгоистичная», «амбициозная» и «сострадательная». Число людей, считающих красивых женщин «поверхностными», выросло с 40 процентов годом ранее до 73 процентов в последнем опросе. Среди сторонников партии «Справедливость» этот показатель достигал 92 процентов.

* * *

Даксон и Алекса виделись каждый день. Даксон занял ее сторону в ее борьбе против Движения. По всей стране возникали группы сопротивления, состоявшие в основном из членов либертарианского движения, которое в последние годы неуклонно набирало популярность, особенно среди молодежи. К этому движению присоединялись даже те, кто раньше был аполитичен, а также те, кто руководствовался глубокими религиозными убеждениями.

Алекса и Даксон начали посещать собрания этих групп. А на одном из центральных мероприятий в Бостоне, собравшем несколько тысяч участников, Алекса сама вышла на сцену. Она нервничала, потому что никогда не выступала перед таким количеством людей. Свою речь она начала со слов:

– Я красива, и я горжусь этим, – и остановилась. Она просто хотела собраться с мыслями, но толпа разразилась аплодисментами, которые не стихали несколько минут. Она продолжила:

– Красота – не преступление!

И снова ее прервали восторженные аплодисменты, а толпа хором скандировала: «Красота – не преступление!» и «Свобода выше равенства!» – прежде чем Алекса снова смогла говорить.

– И я хочу жить в стране, в которой опять начнут уважать всех в равной мере, в которой никого не будут делить на категории в зависимости от внешности, в которой ни одну молодую девушку не заставят делать хирургическую операцию только потому, что этого требует тоталитарная идеология зависти и равенства. Принудительные операции бесчеловечны. Правительство разрушает жизни сотен тысяч молодых девушек, оно глубоко порочно и лицемерно. Мы все скоро поймем, насколько оно порочно.

Закончив речь, Алекса хотела сразу уйти. Но к ней бросились десятки людей, они пожимали ей руки, обнимали, выкрикивали слова благодарности под аккомпанемент неистовых аплодисментов. Когда же она наконец приблизилась к выходу, к ней подошел мужчина среднего роста и среднего возраста, темноволосый, с коротко стриженными вьющимися волосами и тихо сказал:

– Я представляю здесь правительство. Пожалуйста, пройдите со мной, это не займет много времени. Нам просто нужно прояснить один вопрос, так как вы намеренно использовали неправильный термин «принудительные операции».

Алекса оцепенела. Она оглянулась, но сопровождавший ее Даксон был занят разговором на некотором расстоянии от нее и даже не заметил, что Алексу уводят.

– Пройдемте, – настаивал мужчина.

Алекса встретилась глазами со своими последователями, которые плотным кольцом окружали ее всего несколько мгновений назад, и крикнула:

– Этот человек из правительства хочет забрать меня. Но я не хочу идти с ним. Мы живем в демократическом государстве, и я не сделала ничего плохого, я хочу пойти домой. Вы можете понять, что происходит?

Реакция толпы была поразительной – большинство из тех, кто только что аплодировал Алексе, резко развернулись и поспешили прочь. Правительство? С ним лучше не связываться. Но были и такие, кто сразу же протиснулись вперед и встали рядом с Алек-сой и чиновником.

– Эй ты, малыш! Что тебе от нее нужно? – воскликнула женщина атлетического вида, как минимум на голову выше чиновника.

Между Алексой и темноволосым также встал плотный мужчина средних лет, похожий на защитника футбольной команды, и сказал:

– А вот меня радует, что государственные служащие посещают подобные мероприятия. Это увеличивает у всех у нас чувство защищенности. Может, у вас есть работа и для меня? Куда я могу обратиться?

Чиновник начал заикаться:

– З-заткнитесь. У меня нет на все это времени. П-прочь с дороги!

– Носороги? Что вы имеете в виду? – издевательски