2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

поинтересовался здоровяк, придвинувшись ближе и оттеснив чиновника от Алексы. – Я извиняюсь – физически я хоть куда, но вот со слухом у меня неважно. – Он придвинул правое ухо к темноволосому, а обеими руками сложил нечто вроде рупора – как будто для того, чтобы лучше расслышать слова государственного человека, но на самом деле закрыв тому обзор.

Алекса последних слов не услышала, потому что несколько ее сторонников оттерли ее в сторону и быстро провели сквозь толпу к другому выходу.

На улице шел мелкий дождь. Алекса поблагодарила своих спасителей, быстро натянула на голову капюшон и поспешила прочь. Участники митинга еще не отошли от эмоций, но Алекса обладала редким талантом – в любой ситуации она умела за считаные секунды свыкнуться с происходящим. Никаких мыслей «а что, если…» или «что могло бы случиться…». Она чувствовала только облегчение. Все закончилось благополучно. Благодаря незнакомым людям, которые спонтанно пришли ей на выручку. Прекрасное ощущение!

* * *

Видео с речью Алексы посмотрели миллионы людей во многих странах. Ее речь мгновенно стала мировой сенсацией. Но почему? Она все чаще слышала применительно к себе слово, с которым никогда раньше себя не соотносила: харизма. Не только красота – в Алексе удивительным образом сочетались сила и уязвимость, мягкость и решительность. За ней хотелось идти и ее хотелось защитить. Когда она говорила, возникало ощущение, будто слова посланы ей некой невидимой силой, что она говорит от имени кого-то, кого нельзя ослушаться. И это завораживало людей – и мужчин, и женщин, и молодых, и старых.

Несмотря на эту неожиданно обретенную славу, Алекса не могла избавиться от страха, что правительство бросит ее в тюрьму, тем более что ее уже предупреждали раньше, после ареста.

– Не беспокойся, – сказал ей Даксон, – ты можешь оставаться у меня, они не посмеют забрать тебя без ордера. А ордер они все равно не получат, ни один прокурор его не подпишет. Мы все еще живем в демократическом государстве!

Алекса с сомнением посмотрела на него:

– Ты всегда был и останешься безнадежным оптимистом, Даксон. – При этих словах они расхохотались.

Зорайя тоже пригласила Алексу пожить у нее, и Алекса с готовностью приняла это предложение. С этого момента она начала записывать и выкладывать в Сеть ежедневные влоги, обличая деспотичный режим и предоставляя жертвам политики дискриминации и репрессий – женщинам с клеймом ПК (она находила их, следуя советам зрителей) возможность высказаться в коротких онлайн-интервью. Ее видеоролики, которые она назвала Beautifully Free, быстро завоевали массовую аудиторию, собирая большое количество кликов и ежедневно привлекая тысячи новых подписчиков.

В одном из особенно пронзительных интервью пятнадцатилетняя девочка со слезами на глазах рассказала о своем страхе, что ее лицо в результате принудительной операции будет изуродовано – девочка несколько раз произнесла именно это слово, ни разу не сказав «ВОТ» или «терапия». В заключение она воскликнула: «Красота – не преступление. А вот хирургическая операция на лице – преступление. И каждый, кто приказывает ее провести, – преступник». Это видео также обошло весь мир и получило миллионы просмотров.

В другом видео Алекса взяла интервью у пожилой женщины, той самой, что обняла ее на улице на следующий день после победы на выборах партии «Справедливость». Недавно она снова случайно встретила эту женщину и спросила, не согласится ли она дать интервью. Старушка говорила с паузами, но ее голос был твердым и решительным. «Я никогда в жизни не была красивой, – сказала она. – Ни сейчас, ни в молодости. У меня есть другие достоинства, и я благодарю Бога за то, что он дал мне ум и доброе сердце. Но прежде всего, он дал мне обостренное чувство добра и зла. То, что правительство делает с людьми вроде Алексы, неправильно. Глубоко преступно. Это войдет в историю нашей страны как темная глава и послужит предупреждением, к чему может привести одержимость равенством, которая в двадцатом веке уже обошлась более чем в сто миллионов жизней. Каждый порядочный гражданин в нашей стране и во всем мире должен поддержать нашу прекрасную Алексу сегодня, потому что красота – не преступление».

Затем она поцеловала Алексу.

Алекса стала героем, делающим героями других.

* * *

Активисты Движения были в ярости. Они не ожидали массового сопротивления со стороны столь широких слоев населения. Что пошло не так? Все, за что когда-либо боролось Движение, – это справедливость. Почему же так много людей этому сопротивляется? А тут еще эта студентка с ее гнусной пропагандой…

Говард Гленн, который не только сочувствовал идеям Движения, но и возглавлял правительственный орган – тайную полицию, созвал совещание, чтобы обсудить стратегию борьбы с «экстремистами, с теми, кто отрицает неравенство, и с террористами из АнтиДвижения».

– Я не знаю, что люди нашли в этой Алексе, но у меня такое чувство, что она становится центром притяжения экстремистов. Почему она до сих пор на свободе? – спросил один из сотрудников.

– Хороший вопрос, – кивнул Гленн. – Меня не убеждают юридические аргументы, которые приводят, выступая против ее ареста. Меня беспокоит другое – если мы ее арестуем, мы создадим мученицу, ведь она очень популярна среди молодежи и ее арест может активизировать протесты. Но ее влияние растет. Мы должны найти способ покончить с ней.

– Можно подмочить ей репутацию. Или сообщить экстремистам из Движения о ее местонахождении, – предложил другой офицер.

Гленн скептически приподнял правую бровь.

– А это что, большой секрет? – поинтересовался он и получил ответ:

– Мы думали, она живет со своим парнем, но она съехала от него несколько недель назад.

– И мы узнаем об этом только сейчас?

– Ну, местная полиция знает об этом уже давно. Но поскольку никто их не запрашивал, они и не сообщали нам и не следили за ее передвижениями. В результате мы потеряли ее след. Но это не беда, нам удалось пристроить кое-кого в ее группу поддержки.

– Иногда наша бюрократия так же полезна, как космический мусор. Если наш информатор обнаружит ее местонахождение, он должен немедленно сообщить. Я не желаю опять услышать «никто не запрашивал», понятно?

– Так точно, босс!

И они продолжили обсуждать различные варианты: обвинение Алексы в антигосударственной агитации, организация кампании по ее очернению и, в крайнем случае, при обнаружении агентами спецслужб местонахождения Алексы передача ее адреса радикальным группам Движения, не чурающимся насилия.

Однако при обсуждении последнего варианта прозвучали и опасения.

– Вы же знаете, эти люди очень опасны. Они фанатики, что может означать смертный приговор для «объекта», – подал голос один из участников совещания.

– И что? – ответил ему коротко стриженный мужчина с темными вьющимися волосами. – Мы