2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

– Я как раз работаю над стратегией противодействия, дай мне несколько часов, – ответил Тайрик и повернулся к Алексе: – Важный урок, который я извлек из занятий пиаром, заключается в том, что наилучший трюк – это честность. Признавать что-либо частично, не до конца, по чуть-чуть, зная, что рано или поздно вся правда все равно выплывет наружу, – значит только усугублять ситуацию. Как говорится, у лжи короткие ноги. А вот у вас, Алекса, ноги длинные и красивые.

– Мне сейчас, честное слово, не до шуток. Я чувствую себя ужасно. Эти ублюдки хотят разрушить мою репутацию, и, судя по тому, как поставлено дело, у них это может получиться.

– Вот поэтому мы должны действовать быстро и переходить в атаку!

И Тайрик с Алексой продолжили путешествие по самым потаенным закоулкам ее прежней жизни.

– Когда-нибудь экспериментировали с наркотиками?

– Нет, я рано поняла их вред для здоровья.

– Воровство в магазинах?

– Нет! Ни в коем случае!

– Симпатизируете экстремистским или террористическим организациям?

Алекса закатила глаза.

– Да, конечно, и я тайно выращиваю бомбы из комнатных растений!

Тайрик внимательно посмотрел не нее.

– Алекса, эти вопросы могут показаться вам глупыми. Но если подобное обвинение прозвучит публично, найдутся те, кто воспримет его всерьез. Итак, симпатизируете ли вы экстремистским или террористическим организациям?

– Нет, – серьезно ответила Алекса.

– Было ли и есть ли что-нибудь еще в вашей личной жизни, в ваших отношениях с людьми, что может быть использовано против вас?

– Ну, не знаю… Однажды у меня были отношения с состоятельным человеком, и он оплачивал квартиру, которую я снимала.

– Они и это вытащат, – предупредил Тайрик.

Через несколько часов Алекса была совершенно измотана, но Тайрик оставался невозмутимым. В результате был подготовлен сценарий для видеоролика.

– Алекса, – начал инструктировать ее Тайрик, – вы должны выпустить его сегодня. Мы быстро должны развенчать явную ложь и полуправду, а затем так же быстро перейти в наступление. И имейте в виду – отбиваясь от ложных обвинений, не следует много говорить. Это самая большая ошибка в такой ситуации. Человек хочет прояснить каждую деталь, но в результате все еще больше запутывает. Вот почему я всегда составляю краткие и четкие сообщения и никогда не отвечаю на каждое ложное обвинение.

– Поверят ли мне люди?

– Если будете убедительны, то да. Если нет, то нет.

Никто не может дать никаких гарантий. Вы должны принять решение. Либо вы попытаетесь, либо можете сдаться прямо сейчас.

– Никогда! – решительно заявила Алекса. – Для меня совершенно невозможно отступить, когда моя сестра прямо сейчас так страдает. Давайте попытаемся!

Всего через час видеоролик Алексы появился в Сети.

«Наши противники развернули против меня клеветническую кампанию, – спокойно и уверенно говорила она. – Они соткали паутину из наглой лжи, полуправды и фактов. Сначала правда. Да, у меня была интрижка с профессором Джоффе. Но к тому времени я уже рассталась со своим парнем. Я никогда не встречалась с ними обоими одновременно. И мои оценки были хорошими задолго до того, как мы стали встречаться с профессором. И да, в восемнадцать лет у меня был мимолетный роман с богатым инвестором, упомянутым в отчетах, который также должен быть хорошо известен в кругах Движения как один из их самых щедрых спонсоров. Он использует организацию в своих бизнес-интересах. Прекрасно, пусть так и будет. Мы живем – или жили – в свободной стране. Но позвольте мне внести ясность. Несмотря на все утверждения об обратном, я никогда не была девушкой из эскорта и мне никогда в жизни не платили за секс. Все это ложь. И да, однажды я сидела за одним столом с одноруким мужчиной на одной из сотен вечеринок, на которых я бывала. О том, что он замешан в организованной преступности, я узнала только сегодня. Но я не обменялась с ним ни единым словом и не имела с ним ничего общего. Прошу вас поверить мне. Я обещаю, что не сдамся и буду бороться с Движением и фанатиками равенства, бороться активнее, чем когда-либо прежде».

Тайрик был поражен:

– Ты молодец, Алекса. Никаких признаков страха или неуверенности. Но ты должна быть готова к тому, что они продолжат. А поскольку мы не знаем, кто именно действует против тебя, нужно быть еще более осторожной. Тот, кто собирает компромат и профессионально организует подобные атаки, может прибегнуть и к более зловещей тактике, если не добьется своего.

* * *

Вечером того же дня вновь вспыхнули демонстрации – как виртуальные, так и уличные, – и с бульшим количеством участников, чем когда-либо прежде. Почти десять тысяч человек вышли на марш в Нью-Йорке, не менее шести тысяч – в Бостоне и около восьми тысяч – в Сан-Франциско. Сообщения о крупных митингах поступали также из Рио, Лимы, Найроби, Йоханнесбурга, Касабланки, Лондона, Канн, Милана, Берлина, Будапешта, Варшавы, Сингапура и Ташкента, в то время как в небольших городах собирались лишь горстки людей под объединяющим лозунгом «Остановим разрушительную одержимость равенством – красота не преступление!».

На этот раз к протестам добавилось и нечто особенное: демонстранты размахивали фотографиями своего нового кумира, теми самыми, что были опубликованы в клеветнической статье. «Мы – Алекса!» – кричали они. Очернительская кампания привела в результате к росту популярности Алексы и сделала ее всемирно известной.

Из соображений безопасности Алекса оставалась дома с Зорайей. Взволнованная и глубоко тронутая, она следила по новостям за тем, как разворачиваются акции солидарности. На митинге в Бостоне на сцену вышла Суне Туре – такая же удивительно красивая, как и прежде. Голос Суне, которая до запрета косметики была суперпопулярной моделью и иконой глобальной рекламы бесчисленных продуктов здорового питания, многократно усиливали микрофоны.

«Я требую, – говорила она, – чтобы всех, кто соблюдает закон, принимали такими, какие они есть. Я требую, чтобы ни одна девушка в мире не жила в страхе перед скальпелем – ни в форме принудительного женского обрезания, которое практиковалось в некоторых культурах всего несколько десятилетий назад, ни в форме принудительных операций на лице, практикуемых современными варварами. Я требую прекратить вопиющую клеветническую кампанию против Алексы. Красота – не преступление! – Толпа разразилась овацией. Когда аплодисменты стихли, Суна продолжила: – Некоторое время назад я участвовала в ток-шоу. Это было обсуждение с участием Варека Каллора, возможно, кто-то из вас его видел. Мистер Каллор в итоге исказил мои слова, представив дело так, будто я верю в политику визуального равенства и в эту дебильную концепцию ПК. Я попыталась возразить, но ведущая не дала мне слова. Она сказала, что снова пригласит меня на