2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

– Дай трехмерное изображение хакера! Чего ждешь?

В пространстве между ними тут же возникла голограмма.

– Что?.. – воскликнула потрясенная Алекса. – Эта женщина утешала меня возле университета. Кто она?

– Мерсе́дес Каунде! Легенда сорокалетней давности, основательница хакерского клуба. На ее счету множество разоблачений, за которыми следовало множество крупных скандалов. Она разоблачила клиентов платформы для детской порнографии и шпионов в Министерстве обороны. Она предоставила доказательства того, что некий сенатор был вовлечен в наркотрафик и причастен к убийству агента, работавшего под прикрытием…

– Вот это да! А мне она показалась простой старушкой в поношенной одежде. Как-то не вяжется одно с другим. Что с ней случилось?

– Сенатор, – начал рассказывать Райвен, – оказался совершенно невиновен. Он не имел отношения ни к наркотикам, ни к убийству Улики против него были сфабрикованы и переданы Мерседес его соперником по партии. Но об этом стало известно лишь много лет спустя. К тому времени сенатор уже ушел из политики, его жена развелась с ним, а дети-подростки отказались с ним общаться. Сенатор стал пить и в конце концов оказался в психиатрической клинике. Его репутация была восстановлена через пять лет, кстати с помощью Мерседес, но к тому моменту его состояние уже было таково, что он не понимал, что происходит. А она потратила все свои деньги на восстановление его честного имени и, как говорят, с тех пор не прикасалась к клавиатуре. Пока на нее не вышел я. Мой ИИ опознал ее на твоем видео, и я попросил ее присоединиться к нашему движению сопротивления. Она согласилась.

Алексе потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. Затем Райвен продолжил:

– Доказательства ошеломляют, Алекса. Но это, повторяю, очень опасно. Если это станет достоянием общественности, может рухнуть вся система.

– И как же нам опубликовать все это?

– Не сейчас. Нужно дождаться подходящего случая, – заявил Райвен, поправив свои темные очки. – Нам нужен идеальный момент. Всемирный форум, например, когда эту нашу информацию смогут увидеть все. До тех пор нельзя допустить ни одной ошибки. Если они почувствуют, что мы что-то затеваем, нам конец. У них есть силы и средства, чтобы заставить нас замолчать.

– А если они выследят тебя? Что тогда?

Райвен пожал плечами и улыбнулся:

– Это будет нехорошо.

Может быть, неудачное покушение сделало его более циничным?..

* * *

Волна демонстраций продолжала катиться по стране, причем, чтобы противостоять правительству, на улицы выходило все больше людей. И Алекса приняла решение.

– Даксон, – объявила она дома, – я собираюсь завтра пойти на митинг против Движения. Власти больше не осмеливаются разгонять собравшихся – это лишь активизирует сопротивление. А улик против меня у них все равно нет. Я больше не хочу прятаться!

– Алекса, ты была рядом с Райвеном, когда на него напали, – сказал обеспокоенный Даксон. – Пойми, следующий дрон может быть послан за тобой!

Даксон не знал, что, согласно расследованию О’Хары, покушение на жизнь журналиста было организовано не фанатичными радикалами из Движения, а наследником основателя Universal Powers Хван Ён Ла. Алекса пообещала Райвену никому не говорить об этом. Поэтому она решила не вступать в полемику с Даксоном и просто сказала:

– Я понимаю это. Но люди на демонстрациях скандируют мое имя. Они поддерживают меня – и в ответ я хочу снова встать с ними рядом. Это особенно важно сейчас, после того как мы вчера выпустили видео с Евой и оно уже набрало четыреста миллионов просмотров.

Ева стала одной из первых девушек, выбранных для операции. Большинство других либо сбежали, либо их родители подали иски в суд, но родители Евы были простыми людьми, без образования и связей. Они понятия не имели об опасности, грозившей их дочери, и даже если бы они и были в курсе этого, их скромные доходы были намного ниже того уровня, который бы позволил им нанять хорошего адвоката.

Для властей Ева была легкой добычей. Им нужен был пример. Первая жертва, призванная развеять все надежды на сопротивление и открыть путь к принятию обществом идеи хирургического вмешательства. Холодным утром, в шесть часов, в их дом постучалась полиция. Родители Евы уже встали и готовили завтрак. Они осознали всю серьезность ситуации, только когда увидели у своих дверей шестерых офицеров в устрашающей форме спецназа и по бокам двух роботов-стражей, вооруженных лазерными пушками. Как только родители Евы поняли, что происходит, они начали сопротивляться. Отец Евы в ярости громко закричал на офицеров: «Чертовы монстры! Вы не получите мою дочь!»

«Успокойтесь, – прикрикнул на него командир наряда, а его подчиненные и роботы-часовые повалили отца Евы на землю. – «Я гарантирую, что никто не причинит вреда вашей дочери. Это просто терапия, так написано в моем приказе, оптимизационная терапия».

Мать стояла рядом, из глаз у нее лились слезы, а затем она не вытерпела. Быстрым движением она схватила нож для фруктов и ударила командира по руке. Прочная ткань его мундира почти не поддалась тупому лезвию, в результате чего он получил лишь незначительную царапину. Прежде чем женщина успела оказать сопротивление, один из робокопов повалил ее на землю молниеносным ударом электрошокера. Полиция задержала всю семью.

Соседи, встревоженные отчаянными криками родителей Евы, поспешили заснять эту сцену, и их устройства начали в прямом эфире транслировать происходящее, донеся это до очень широкой аудитории. В течение нескольких часов улицы заполнились протестующими, которые скандировали: «Свободу Еве!» Даже те, кто прежде поддерживал Движение, начали дистанцироваться от него. Две молодые женщины, бывшие в числе основателей Движения, сейчас шли в первом ряду демонстрации за освобождение Евы. Супружеская чета из Сан-Франциско, глубоко вовлеченная в деятельность Движения, публично объявила о своем выходе из организации, поскольку их дочь, которой только что исполнилось 14 лет, разместила в социальных сетях свое обращение с призывом прекратить деятельность «этой банды преступников, которые через год могут попробовать добраться до меня. Запретить – чтобы я вновь могла спать ночами без мучительных кошмаров. Еще одного года я не выдержу».

Власти оставались непреклонными. В то самое время, когда на улицах бушевали протесты, Ева лежала на операционном столе в охраняемой тюремной больнице. Холодный стерильный воздух, пропитанный тяжелым запахом дезинфицирующего средства и лекарств, казалось, сомкнулся вокруг нее. Ева, пристегнутая к кровати, издала пронзительный крик и забилась в отчаянии. Последнее, что она увидела, были безжалостные глаза склонившейся над ней женщины-хирурга – остальное лицо закрывала хирургическая маска. Затем Ева почувствовала укол иглы, погрузивший ее в глубокое небытие.

Когда Ева наконец пришла в себя, ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Неужели все это было лишь кошмаром?