Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Одно было ясно – это не Загорец. Кому-то из «ребят» Армистеда хватило ума выследить его через Софистера? Эта мысль тревожила его всё то время, пока он смотрел в окно на проносившиеся мимо поля, иногда уступая место воспоминаниям о задымленном полумраке «Косы»: колбаски, пиво и столько соседских сплетен, что хватило бы написать трёхтомный роман.

На станции в Оксфорде Эшер оглядывался до тех пор, пока не покинул платформу. Идя по Джордж-стрит, он вслушивался во тьму.

Он свернул на Холиуэлл-стрит и увидел свет, пробивающийся сквозь занавески на окне в комнате Лидии. Эшер прошёл через садовую калитку и услышал доносящийся из-под свода деревьев тихий голос жены:

– Как вы думаете, вам удастся убедить его прийти завтра? – за обычной её деловитостью скрывались утомление и страх.

Эшер увидел их в падающем из окна столовой свете: Лидия сидела на садовой скамье, кутаясь в шаль поверх дорожного платья, в котором она была на вокзале Паддингтон. Она смотрела на Исидро, который стоял рядом со скрещенными на груди руками. Из-за серой одежды он почти сливался с окружающим сумраком.

– Какие имена вам нужны, сударыня?

Лидия назвала их, выдав тем самым, насколько глубоко она проникла в тайны вампирского гнезда. Испанский вампир не раз рисковал самим своим существованием ради помощи им, но Эшер понимал, что истинные его чувства и намерения скрыты под покровом теней. Именно Исидро различными приманками… обманными личинами вынудил его и Лидию стать приемниками и последователями Иоханота Вальядолидца – слугами немёртвых.

И разве не могло происходящее – или хотя бы его часть – быть игрой против Гриппена? Все его знания о вампирских гнёздах подсказывали ему, что такой возможности нельзя исключать.

– Мне так жаль, что я не догнала… мистера Болларда, ведь его так зовут? – произнесла Лидия после короткой паузы. – Я пыталась.

О степени её отчаяния (и о доверии, которое она питала к вампиру) можно было судить по тому, что она не стала снимать очки. В отражённом свете ламп она снова превратилась в ту угловатую школьницу, которую Эшер впервые встретил в доме Амброуза Уиллоби, декана Всех душ.

– Я наняла кэб и объехала весь район от Набережной до Трафальгарской площади. Он выбежал из кафе так, словно увидел дьявола.

– Возможно, именно так он и считал.

– Вы сможете вернуть его?

– Или привлечь кого-нибудь ещё? – Эшер выступил из темноты. Он прекрасно понимал, что Исидро давно заметил его, но то, как обрадовалась Лидия при виде мужа, у любого здравомыслящего человека рассеяло бы все мысли о ревности… хотя он знал, что она любит Исидро.

Он предпочел бы, чтобы она не питала таких чувств, но дело было скорее в беспокойстве о её безопасности, чем в неприязни к её чичисбею[35]. Лидия обняла его, и он спросил поверх её плеча:

– За мной следят?

На мгновение взгляд вампира утратил остроту.

– Я ничего не слышу, – затем он протянул Эшеру руку. – Надеюсь, с вами всё благополучно?

Взгляд прозрачных глаз коротко задержался на лице Эшера, словно прозревая всё то, что произошло с ним после возвращения в «Палаццо Фоскари», где его ожидала телеграмма от Лидии.

– Мадам сообщила мне, что в Лондоне, возможно, есть ещё один чужак, и ему удаётся скрыться даже от бдительного взора Лайонела.

– Я не вполне уверен в том, что видел, – Эшер оглянулся на калитку и подумал, что вампир, которому удаётся избежать внимания Гриппена, может точно так же ускользнуть и от Исидро. – Она уже рассказала вам, что Тит Армистед пытается нанять вампиров для борьбы с непокорными шахтёрскими профсоюзами? В Соединенных Штатах есть вампиры?

– Если и есть, я не испытываю желания встречаться с ними. Мне становится дурно от одной мысли о манерах американских вампиров, особенно во время еды. Предположительно, он уверился в нашем существовании благодаря «Книге детей тьмы»?

– Вы слышали о ней?

– А кто нет?

– Птенцы Гриппена, числом четыре.

Исидро шевельнул длинными пальцами, словно прогоняя неблагодарных свинобразов:

– С птенцами о таком не говорят.

– Потому что в книге есть рецепты зелий, которые позволят разрушить власть хозяина?

– Джеймс, – вампир слегка склонил голову, став похожим на богомола в лунном свете. – Только не говорите мне, что вы верите в эту чушь.

– Дамиан Загорец ведёт себя так, словно верит. И Гриппен тоже.

– Никогда не считал Лайонела образцом ума. С птенцами не говорят о книге потому, что они поверят. Они так напуганы собственной неопытностью, что поверят во что угодно. Никому не хочется провести следующие несколько десятков лет, избегая коктейлей с крысиной кровью, которые непременно нужно выпить в новолуние.

– Наверное, это было бы утомительно.

– В большинстве из этих зелий содержится серебро или боярышник, как вы, вероятно, уже заметили. Недостаточно для того, чтобы убить сильного вампира, но некоторые из этих снадобий могут свести его – или её – с ума, и уж точно ослабят его. Эта книга – ловушка, Джеймс. Её создали, а потом передавали из века в век как средство убийства вампиров… чтобы вынудить их убивать друг друга или самих себя.

Эшер криво усмехнулся:

– Чертовски умно.

Исидро посмотрел на него с неудовольствием, как волк, который не желает признать, что овцы тоже могут обманывать и загонять волков.

– Похоже, Загорец заглотил приманку, хотя и не готов отправиться в пятидневное путешествие через океан, отдавшись на милость американского миллионера и его «ребят». Хотелось бы уверить Гриппена, что рано или поздно его противник доберётся до книги и сам себя отравит, но он изо всех сил старается скрыть от Лидии, да и меня тоже, что именно он ищет в логове Загорца.

– Слабое утешение, если до книги доберутся птенцы Лайонела, – аристократические ноздри едва заметно дрогнули, что для Исидро было неприкрытым выражением насмешки. – Некоторые из этих рецептов вполне действенны. Вряд ли он хочет стать очередной жертвой хитроумного замысла Иоханота Вальядолидца.

– Этот Иоханот начинает мне нравиться. Вся беда в том, что погибнуть может не только намеченная жертва, но и кто-нибудь ещё, как бывает с отравленной приманкой, – Эшер положил руку на голову Лидии, которая снова опустилась на скамью. – Днем я был в «Косе».

– Гриппен и раньше пользовался кабаками в своих целях,