Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Я потянул её за руку, усаживая к себе на колени.

— Что поделаешь, само ничего не построится.

Она устроилась поудобнее, разглядывая мои чертежи.

— Татары несколько недель назад засылали людей к литейне, — сказал я.

Алёна внимательно посмотрела на меня.

— Почему мне об этом не рассказали?

— Думаю, не хотели тебя волновать, — ответил я.

— Но ты же мне об этом рассказываешь? Что им стоило рассказать мне?

Я задумался.

— Я поговорю с Богданом. И если мне снова придётся куда-то отправиться, они будут держать тебя в курсе.

— Хорошо, — сказала Алена. — Кстати, Глав мне сообщил, что в Рязани…

— Я в курсе, — перебил я жену. — И, честно, я горжусь тобой.

— Правда? — спросила она.

— Разумеется. Ты сама приняла решение, которое пойдёт нам на пользу.

— Спасибо, — обняв меня сказала Алёна. — Это приятно слышать, тем более от тебя.

Я улыбнулся, и в этот момент послышался скрип наружной двери. Я вышел посмотреть кто к нам пожаловал в столь поздний час, когда раздался голос Инес. Мы вышли в горницу, и Алёна с укором посмотрела на подругу.

— Я не помешала? — уже входя, спросила она.

— Уже нет, — сказал я.

Инес поставила свою корзинку с травами на лавку, окинула нас обоих взглядом и объявила.

— Я согласилась выйти замуж за Фёдора.

Алёна тут же просияла, подскочила к ней и крепко обняла.

— Инес! Вот радость!

— Да-да, — произнесла Инес. — И я хотела сначала сказать вам, пока новость не разошлась по всему Курмышу.

— Это ты правильно сделала, — сказал я. — Хотя, думаю, если бы ты сообщила нам об этом утром, сильно ничего не изменилось.

— Алёна, — произнесла Инес, — когда твой муж стал таким ворчливым? Нет чтобы за ученицу и подругу порадоваться!

Алёна, прищурившись, спросила.

— По любому мы были не первые, ведь так?

Инес подняла глаза к потолку, делая вид, что не услышала вопрос. Только не засвистела для полноты картины. Но быстро посмотрела на нас.

— Олене сказала, она сказала матери, мать сказала Артёму, Артём сказал всем в кузне. Там был Сева, и он побежал рассказывать Глафире, — ответила Инес, — поэтому я так поздно и заявилась, и… — сделала она паузу. — Хотела спросить ещё раз. Дмитрий, разговор про приданное в силе?

— Да, — ответил я.

— А дом?

— Строят. Ты же знаешь.

— И ты не будешь против, если я продолжу работать?

— С чего ради? Никогда не был против. А если Федор будет против, то этот вопрос будешь сама решать со своим мужем, — сказал я. — Но не думаю, что проблемы будут, всё-таки Фёдор умный парень.

— Есть такое, — сказала Инес.

Алёна ещё раз обняла подругу, попрощалась с ней. И вскоре я вернулся к своим чертежам.

А ранним утром, после тренировки, я отправился в свой промышленный центр.

Доброслав уже ждал у ворот.

— Давно ждёшь?

— Нет, — ответил он. — Сначала проверил, как дела с домнами, а как услышал от воинов, что ты идёшь, к тебе навстречу вышел.

— Ясно, — сказал я, и пошёл в сторону берега.

— Куда идём?

— К реке. Там пустырь за водяным колесом, думаю, там начать стройку.

Пустырь у кромки воды выглядел именно так, как я себе и запомнил. Крапива, камни, пара сгнивших бревен, оставшихся после паводка.

Я остановился, огляделся и воткнул первый кол.

— Вот здесь. Отсюда начнём строить тигельную печь, — сказал я Доброславу.

— А нельзя эту, как её сталь… в наших печах делать? Зачем новую ставить?

Я взял верёвку, отмерил нужное расстояние и воткнул второй кол.

— Потому что те три не дадут нужного жара. Только там мы с тобой сделаем хороший инструмент, которым можно расточить ствол пушки изнутри.

— Это да, со свёрлами беда, — почесал он затылок. Потом посмотрел на колья, потом на меня. — А почему именно здесь? У реки?

— Дренаж, — я показал рукой вниз. — Копать будем на два локтя вглубь. Если вода в фундамент пойдёт, печь треснет при первом же жаре. А здесь грунт с уклоном к реке, вода сама уйдёт. Ну и колесо рядом, нам или здесь ставить печь, или за домнами. А это, сам понимаешь, сколько времени на подгонку деталей понадобится.

Доброслав кивнул, после чего я отправил его за холопами. И когда они пришли я сказал им.

— Слушайте внимательно. Копаем котлован по колышкам. Глубина два локтя, не меньше. Стенки ровные, дно плоское. Кто сделает кривой угол или не докопает, будет переделывать.

Один из мужиков, рыжеватый, с широкими плечами, переспросил.

— А два локтя, это сколько?

Я посмотрел на него.

— Вот твой локоть, — я показал на его руку, — и ещё один сверху. Два раза. Понял?

— Понял, господин.

— Тогда начинайте.

* * *

Я вернулся домой около полудня, и застал Алёну в горнице. Она сидела у окна с вышивкой в руках, но не вышивала, просто держала её, глядя в сторону. Когда я вошёл, она повернулась, и я сразу заметил, что лицо у неё не как у здорового человека.

— Ты завтракала? — спросил я, снимая сапоги у порога.

— Пыталась.

— И?

— Запах жареного мяса… — она не договорила, только чуть поморщилась и отвернулась к окну.

Я подошёл ближе, присел рядом. Тыльной стороной ладони тронул её щёку, жара нет.

— Давно это?

— По-разному. То мутит, то не мутит. Вот сегодня прям нехорошо.

— Почему не сказала?

Алёна по-доброму улыбнулась и с заботой сказала.

— Ты только вернулся. Я не хотела сразу нагружать тебя своими… — она покрутила рукой в воздухе.

— Своими — что?

— Странностями.

Я встал, прошёл к двери и крикнул в коридор.

— Нува! Принеси яблок. Кислых, если есть, и хлеб, только не горячий, вчерашний.

— Слушаюсь, господин.

Я вернулся к Алёне и сел напротив.

— При тошноте от запахов кислое помогает. Животик это успокаивает. И… — сделал я пузу. — Это нормально, Алёна. Не забывай, что я лекарь, и прекрасно знаю, чем сопровождается беременность. У тебя пятый месяц, у некоторых до самого конца так бывает.

Она помолчала.

— Ты не злишься?

—