Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

— А если просто толстую стенку сделать?

— Треснет.

— Почему?

— Потому что снаружи холодно, а внутри будет жар. Кирпич от такой разницы рвёт. Понимаешь?

Доброслав помолчал

— Вроде понял, — сказал он. — Делаем как ты говоришь.

Тем не менее, я лично выкладывал внутреннюю стенку, потому что там каждый ряд нужно было выводить точно по бечёвке, без перекосов. Мужики подавали кирпич, замешивали раствор, таскали воду.

Раствор я делал на основе шамотной глины с кварцевым песком. Первый замес получился слишком жидким… растекался под кирпичом. Второй, слишком густым, кирпич не садился. И только к третьему, нашёл нужную консистенцию.

После укладки каждого ряда я давал раствору схватиться. Один раз Доброслав попробовал ускорить процесс, и подложил под кирпичи угли, чтобы раствор сох быстрее. Я заметил это не сразу.

— Доброслав. — позвал я.

— А?

— Что это?

— Ну… так сохнуть будет быстрее.

— Убери.

— Но…

— Убери, я сказал. Если раствор схватится неравномерно, стенка пойдёт волной. Потом при прогреве трещины образуются. Потом у тебя тигель с жидким металлом попадает на пол. И всё работа насмарку. Хочешь такого?

Доброслав посмотрел на угли, потом на меня. И позвав мужиков, приказал убрать. Я же про себя ухмыльнулся, тому, как Доброслав перерос от того, кому отдают приказы, в того, кто их даёт. Хотя как вспомню, каким он лентяем был, когда я его из Нижнего Новгорода купил, даже не верится.

Внутренние поверхности я обмазывал отдельно, уже после того, как кладка просохла. Но результат того стоил, поверхность получилась такой как я хотел.

— Зачем три раза мазать? — спросил Доброслав на второй день. Он прекрасно знал, что сейчас печь делаю я. НО ПОТОМ! БУГАГЕШЕЧКИ! Это будет делать он!

Поэтому таскал его с собой постоянно, несмотря на то что доменные печи продолжали работать. Но там процесс был уже отточен, и ученики Доброслава уже много делали самостоятельно.

— Чтобы не было дырок. — ответил я.

— Так с первого раза можно толще намазать.

— Нельзя. Толстый слой трескается при сушке, но три тонких будут держать.

Параллельно со стройкой я продолжал лепить тигли.

Первый, который я делал ещё до начала кладки, после обжига вышел приличным. Ровные стенки, дно без трещин, звук при простукивании был правильным.

Но второй тигель треснул при обжиге. Прямо наискось по дну. С ним уже ничего нельзя было сделать, и я поматерился с минуту, велел его выбросить, после чего начал третий.

— Сцука. — прошипел я, когда третий тоже треснул, но уже по боку.

— Может, глина не та? — предположил Доброслав.

— Глина то та. Это я, наверное, слишком быстро грел при обжиге.

— И что теперь?

— Сказал бы я, — произнёс недовольным тоном, и махнув рукой, сел заново лепить.

Четвёртый тигель я обжигал часа четыре, постепенно поднимая жар. Сначала просто в тепле держал, чтобы выгнать остаточную влагу. Потом чуть горячее. Потом ещё… и к концу тигель светился в темноте оранжевым цветом.

С трудом… отборным матом, и надеясь на русское авось, я понял в чём была ошибка. Как итог, когда тигель остыл, на нём не было ни единой трещины.

— Вот это другое дело, — сказал я.

Доброслав подошёл к тиглю и постучал по нему небольшим молоточком.

— Звенит.

— Хорошо звенит? — усмехнулся я.

Доброслав повернулся ко мне, ответил.

— Хорошо.

Я кивнул, сел рядом с печью прямо на землю, подумал, что мне нужно штук двадцать таких тиглей в запасе. По сути, это расходный материал, и после нескольких плавок начнут разрушаться. Значит, необходимо наладить постоянное производство.

Конечно, я мог лепить их сам. Но у меня было слишком много других дел.

— Доброслав, собери мне пятерых мужиков. Толковых, у которых руки растут не из задниц. Буду учить лепить тигли.

— Это ж сколько времени займёт? — спросил он.

— Столько, сколько займёт. Зато потом сам не буду этим заниматься. Или ты думаешь мне больше заняться нечем, как в глине копаться и у печи спину гнуть?

— Понял, — ответил Доброслав. — Был бы дурак, не понял.

Он отвернулся, и только тогда я позволил себе улыбнуться. Мои фразочки уходили в массы. Было забавно слышать их от других.

Вскоре Доброслав собрал пятерых мужиков. Они встали и с недоумением смотрели на меня. Я показал им, как замешивать смесь, как набивать форму слоями, как уплотнять пестом, как проверять толщину стенок. Объяснил, что пузырь внутри стенки, это сразу тигель на выброс. И проверять буду каждый.

— Если такой тигель поставить в печь, при нагреве он лопнет, — сказал я.

Вот только энтузиазма в их глазах я не увидел, поэтому использовал лучшее лекарство для его появления.

— За каждый удачный тигель получаете по копейке, — объявил я.

Тут надо было видеть их лица. Такое не в сказки сказать, ни пером описать. Все сразу оживились, и один из них, спросил.

— А если два за день сделаю?

— Две копейки. — ответил я.

— А если три? — показывая пальцами столько же пальцев, спросил другой.

— За тигель по копейке, — повторил я. — Ни меньше, ни больше. Однако, — сделал я паузу. — если кто-то будет дурью маяться и нормальных тиглей не делать, отправлю обратно дрова колоть или уголь жечь.

Это была самая не популярная работа, поэтому ей и припугнул.

Мужики словно не услышали последних слов, а их глаза уже загорелись. Копейка на дороге не валяется. Работа пошла заметно веселее и когда я и Доброслав отошли, я ему сказал, чтобы он выбрал из пятерых двух мужиков, что на постоянной основе будут заниматься лепкой тиглей.

* * *

Работа, работа перейди на Федота…

В общем, когда настал день, которого многие ждали, мы сговорились, что Варлаам, уедет во Владимир после свадьбы Фёдора и Инес.

Правда и Варлаам не торопился отправляться, заканчивая все дела здесь и передавая свою паству новому архимандриту Анатолию. Так ударными темпами шла подготовка… и подготовка эта, оказалась отдельной историей.

Сначала выяснилось, что Инес нужно принять православие. Это было ожидаемо, так как церковь не венчает католичку с православным, тут вариантов нет. Варлаам объяснял это Инес лично и я не присутствовал при разговоре. В итоге Варлаам вышел оттуда с видом человека выполнившего свой долг. А именно привёл под лоно церкви новую заблудшую душу.

— Ну как? —