Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

— Ну, не ругайся… — погладила она меня по волосам. — Ты пришёл, наверное, голодный. А я тут сижу, и мясо нельзя жарить.

Я посмотрел на неё.

— Алёна, вот давай договоримся, что впредь ты думаешь о себе больше, чем о других. И если тебе что-то не нравится, говоришь. Уж поверь, как-нибудь без жаренного я обойтись смогу. На крайний случай, в трактир сбегаю.

— Нет, — тут же подобралась Алена. — Никакого трактира!

— Чего это ты?

— Там девки! Я… я знаю зачем они там.

— А, ты об этом. Вот уж точно тебе по этому поводу переживать незачем. Я же тебя только люблю.

Она наконец улыбнулась.

— И я тебя тоже люблю. — И тяжело сглотнув тут же сказала. — Но целовать тебя не буду. А то мой недавний завтрак наружу выйдет.

Вскоре Нува принесла яблоки, и взяв одно разрезал ножом на дольки, подвинул к Алёне.

— Ешь медленно. И скажи Нуве, чтобы сегодня готовила кашу. Там запах слабее.

Она снова улыбнулась, но уже шире. Откусила кусочек яблока, пожевала, и лицо у неё чуть разгладилось.

Я сидел рядом и думал о том, что внутри неё сейчас растёт кто-то маленький, пока ещё незаметный снаружи, но уже вполне реальный. Наследник рода Строгановых! Или наследница! Честно говоря, мне было всё равно кто. Лишь бы Алёна доходила до конца без осложнений.

В прошлой жизни у меня детей не было, так хотя бы здесь узнаю, что значит быть отцом…

— Дима, — Алёна прервала мои мысли, — я вот что подумала. Раз уж ты теперь хозяин Палеха… пожалуйста, привези оттуда мастеров-иконописцев.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Зачем они тебе сейчас?

— Хочу, чтобы терем наш расписали. Чтобы не просто бревна голые, а красиво было. Лики святых, травы диковинные. Чтобы ребёнку было на что смотреть, когда подрастёт.

Я погладил её по животу. Честно, мне наоборот, нравилось смотреть и вдыхать запах дерева, но это была мелочь.

— Всё сделаю, Алёнушка. Будут тебе и мастера, и иконы. Только не забывай, что краска тоже свой запах имеет. Так что, может, повременим?

— Эм… об этом я не подумала. Хорошо, давай повременим.

* * *

На следующий день я вернулся к котловану.

Холопы за вчерашний день прошли почти на локоть вглубь, но дно шло неровно, с одного края глубже, с другого заметно меньше. Я спустился вниз, потопал по дну ногами в разных местах. В одном углу чувствовалась мягкость, там влажнее, а значит, грунт слабее.

— Доброслав, — позвал я и показал ногой. — Вот этот угол, ещё на пол локтя вглубь. Там мягко и, если оставить как есть, просядет.

— Понял. — Доброслав повернулся к мужикам. — Слышали? Вот этот угол докапывайте.

Я же выбрался наверх и снял рубаху, хоть и стоял август, а солнце жарило прилично.

Повернулся к Доброславу.

— Когда дно выровняют, начнём засыпать, речным песком и мелкими камнями. У нас этого добра должно было полно остаться после стройки домен. Помнишь, как тогда делали? Слой в ладонь, потом прожимаем, потом ещё слой. Воде будет куда уходить, и фундамент не поплывёт.

— Помню, конечно.

Я кивнул и подумал о том, что через несколько недель здесь будет стоять печь, которая даст мне настоящую инструментальную сталь. Из стали я сделаю свёрла, а свёрлами, нормально расточенные стволы.

У меня были большие планы на тигельную печь. И пусть выпуск стали там будет небольшой, а процесс трудоёмкий, но сделав одну печь, можно будет задуматься и о второй. Не сейчас, а скорее всего на следующий год. А потом и кирасы, и сабли, и доспех на лошадей, чтобы вражеские полки, ощерившиеся копьями не смогли отбиться.

К вечеру дно котлована было плотным и, что хорошо, ровным, с двумя слоями дренажа. Я встал посередине, попрыгал на месте, посмотрел на Доброслава.

— Ну, вот и славно. Завтра начнём фундамент закладывать.

* * *

Варлаам явился после вечерни, когда я уже собирался ужинать.

И он вошёл в горницу с таким горделивым видом, что я сразу понял… митрополит Филипп, наверняка с подачи архиепископа Кирилла, возвысил Варлаама.

— Дмитрий Григорьевич, — начал он, усаживаясь без приглашения на лавку напротив меня. — Грамота пришла! Поставлен я епископом города Владимира по воле князя Ивана Ивановича и благословению митрополита Филиппа.

Я поднял на него взгляд.

— Поздравляю.

— Благодарю, — он кивнул. — Я, признаться, не ожидал так скоро.

— Когда уезжаешь? — тут же спросил я.

— Через две недели. Нужно собраться, передать дела здешнему священнику.

— Рад за тебя, — сказал я.

— Правда? — Варлаам прищурился.

— Правда. Ты хорошо поработал здесь. Храм стоит, люди крещёные, порядок в приходе.

Он помолчал.

— Ты не будешь скучать по нашим спорам? — усмехнулся он.

Я посмотрел на него.

— Варлаам, ты хочешь, чтобы я сказал, что буду скучать?

— Нет, — он усмехнулся. — Просто спросил.

— Тогда не буду лукавить. Ты умный человек, а разговаривать с умными людьми всегда интересно. Но часть наших разговоров я переживу без сожаления.

Варлаам засмеялся.

— Честный ты, Дмитрий Григорьевич, это мне и понравилось в тебе.

— Ну, раз ты про честь заговорил, — остановил я жестом руки начавшего подниматься Варлаама, — помни, кто тебе помог серебром. И кто доброе слово о тебе сказал митрополиту и архиепископу Кириллу.

— Кириллу?

— Да, — ответил я. — Ты его знаешь?

— Нет, — ответил Варлаам. — Но в письме, что с грамотой было, сказано, что он приедет оказать помощь в делах по первости.

— Значит, уже с Новгорода вернулся, — тихо сказал я, но Варлаам меня услышал.

Он посмотрел на меня.

— Так понимаю, этот Кирилл метит на место Филиппа? — откинулся спиной к стенке Варлаам.

— Всё верно понимаешь, — ответил я. — И мой тебе совет, поддержать его, когда настанет этот час.

Варлаам несколько минут молчал.

— Ты опасный человек, Дмитрий. Слишком много власти в твоих руках, и… — он замолчал на полуслове.

Когда мне надоело ждать, я посмотрел ему в глаза.

— Вот и помни это, Варлаам. Я умею ценить дружбу, а врагов… ты сам знаешь, что они имеют правило умирать быстрее меня.

Варлаам слегка побледнел, но быстро взял себя в руки, поднялся из-за стола и перекрестил меня.

—