Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

В итоге мы выручили сумму втрое больше потраченной.

Наконец-то, к концу сентября кладка была завершена.

— Ну и что дальше? — спросил он.

— Дальше, у нас с тобой по плану, первый прогрев. Чтобы всё просохло окончательно и кладка схватилась как следует.

— А потом?

— Потом плавим сталь.

Доброслав помолчал.

— Ты уверен, что получится?

Я посмотрел на него.

— Нет, — честно ответил я.

Он хмыкнул.

— Ну хоть честно.

Я похлопал его по плечу и пошёл домой. Солнце уже клонилось за горизонт, поэтому первый прогрев я назначил на рассвете.

Мало ли что пойдёт не так… ведь лучше иметь запас времени, чем стоять над остывающей печью и в темноте материть себя, потому что что-то просмотрел.

Я на всякий случай обошёл печь кругом, потрогал кладку в нескольких местах. Наклонился к воздуховодной трубе, заглянул внутрь.

— Тигель ставим? — спросил Доброслав.

— Зачем? — спросил я. Сначала просто греем и наблюдаем.

После этого я сходил к Артёму и взял у него железный прут, протянул Доброславу.

— Держи.

— Зачем?

— Он нам скажет, что происходит внутри.

Доброслав посмотрел на прут, потом на меня.

— Железяка скажет?

— Железяка скажет, — подтвердил я. — Металл меняет цвет, когда нагревается. По цвету можно понять какой там жар стоит. Запоминай, потому что это тебе пригодится.

Вскоре мужики загрузили в топку первую партию угля. Он занялся не сразу, потрескивал, дымил. Но через несколько минут пошёл ровный жар. Доброслав, когда я ему сказал, положил прут в камеру через смотровое отверстие. После чего я закрыл заслонку и отошёл.

— Теперь ждём.

— Сколько? — спросил Доброслав.

— Часа три, не меньше. Потом смотрим. — Тогда Доброслав приказал принести песочные часы, которые мы недавно купили у торговцев. Они были настроены на один час.

— Я могу пока в литейной… — начал спрашивать Доброслав.

— Можешь. Но кого-нибудь оставь следить.

— Прохооор! — прокричал Доброслав и вскоре рядом с нами оказался его личный холоп. Парню на вид было лет двадцать, и к чести Доброслава могу сказать, что когда тот купил его, Прохора могло легко сдуть от ветра, сейчас же его неплохо так откормили.

Доброслав объяснил, что от него требуется, после чего Доброслав ушел в литейную, а я пошёл к Артёму. И время пролетело быстро.

Я встал у печи и открыл заслонку шире. Прут в камере был уже не серым, по нему шёл едва заметный тёмно-красный оттенок. Как остывающие угли, только равномерный.

— Видишь, — сказал я, показывая Доброславу. — вот так выглядит прут, когда влагу уже выгнали, а сам раствор схватывается. Так что теперь можно чутка добавить.

Вскоре Прохор загрузил ещё угля, а я слегка приоткрыл воздуховодную заслонку. Тяга тут же усилилась и было слышно, как загудело в трубе.

Доброслав появился откуда-то сбоку.

— Как оно?

— Нормально. Смотри на прут. Видишь цвет?

— Красноватый. — присмотревшись ответил Доброслав.

— Вот. Это наш ориентир. Пока он такой, всё идёт как надо. Если станет ярче, значит, жар растёт, а нам нужно дойти до вишнёвого. При таком цвете металл уже начинает мягчеть, но ещё держит форму. Но нам сегодня больше не нужно.

Доброслав наклонился к смотровому отверстию.

— Трещин не видно?

— Пока нет, но смотри внимательно. Особенно по швам. — тут же сказал я. Мало ли, вдруг я что-то пропустил.

Прошло ещё около часа. Прут в камере медленно наливался цветом, наконец-то появился такой, который я ждал.

— Вот, — сказал я. — Видишь?

Доброслав смотрел молча, потом сказал.

— Красиво, если честно.

— Ага. Но сейчас нам нужно держать вот такой цвет и не идти выше. Добавляй уголь по чуть-чуть, следи за цветом. Если начнёт светлеть в оранжевый, прикрой воздух.

Мы держали температуру около двух часов. А к вечеру я закрыл воздуховод, и дал огню догорать самому.

— Завтра смотрим, — сказал я Доброславу. — Если швы целые — идём дальше.

— А если нет?

— Берём огнеупорную смесь и замазываем.

Глава 22

С утра пораньше я уже был у печи. Открыв смотровое отверстие поднёс свечу внутрь. Потом обошёл снаружи, проверяя пальцем каждый шов. Нашёл две трещины.

Но обе были небольшие. Одна была в нижней части внутренней стенки, другая чуть выше, сбоку. Я поковырял их ножом, но раствор не крошился, а просто разошёлся по поверхности.

— Ну и ладно, — вслух сказал я.

Когда пришёл Доброслав, я сам замешивал огнеупорную смесь. Хотелось сказать ему: «Какого хрена ты еще не на работе, когда я уже в поте лица тружусь?» Но видя виноватое лицо Доброслава, не стал.

— Трещины? — спросил он с порога.

— Да, есть несколько, но не большие.

— Насколько всё плохо?

— Не сильно, — ответил я.

Он подошёл, и я показал ему на трещины.

— Вот эта поглубже, кажется, — тыча пальцем сказал он.

— Тебе так кажется, она просто шире, но глубина небольшая.

Я взял шпатель и начал вдавливать смесь в трещину.

Доброслав нахмурился.

— Ты что, сам будешь этим занимаешься? — спросил он.

— Тут немного, — ответил я.

Мы заделали обе трещины. Вначале я дал смеси схватиться примерно с час, потом снова запустил огонь. Но на этот раз чуть быстрее, потому как кладка уже прошла первый прогрев, и влага должна была выйти.

На следующий день мы снова повышали жар в печи. Так же началась стройка сооружения вокруг печи, чтобы закрыть её от непогоды.

И ещё через день мы наконец-то поставили тигель в печь. Внутрь тигля загрузили измельчённый чугун. Уж чего-чего, а его у нас скопилось предостаточно. Сложность вызывало только его дробление, но кувалды у нас были, рабочих рук хватало, и эта задача была решена.

Помимо чугуна в тигель положили известняк, сверху, небольшими кусками, и немного железной руды.

Затем закрыли камеру, открыли воздуховод, и холопы загрузили уголь. Огонь быстро схватился, к тому же кладка была ещё тёплой после вчерашнего прогрева, уголь разгорелся почти сразу. Потом я поместил прут в камеру, и снова закрыл заслонку.

— Теперь ждём.

— Долго? — спросил Прохор.

— Смотрим на прут и ждём нужного цвета, — ответил я.

Он кивнул и устроился на бревне рядом с печью. Остальные тоже никуда не ушли,