Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Я понимал, что мы ходим по кругу, и несмотря на то, что ответ Едыгей уже получил, он всё равно пытается переубедить меня.

— Моя верность принадлежит Великому князю Ивану Ивановичу. Я тебе это уже сказал несколько раз. — Я сделал паузу. — И вообще, угрожать мне войной считаю нечестным.

— Нечестно? — усмехнулся Хасан. — И почему же?

— Потому что мы заплатили дань в этом году. И это при том, что, когда он послал к нам Сайида, мы договорились выделить долю от добытого в Великом Новгороде… и мы выполнили своё обещание! Но не прошло и нескольких месяцев, как приезжаешь ко мне ты и говоришь, что я должен отправляться в Большую Орду. Это нечестно. Мария Борисовна своё слова сдержала, и выполнила все условия Великого хана. А теперь у меня нет оснований верить слову Великого хана.

В этот момент Хасан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Едыгей положил ему ладонь на плечо.

— Хасан, помни слова своего отца, — сказал Едыгей. — Я веду переговоры.

— Я понял тебя, — фыркнул Хасан и отвернулся.

После чего Едыгей посмотрел на меня.

— Боярин Строганов, ты молод, жизнь только начинается. Жена, как мы слышали, тяжёлая ходит, дочь маленькая, отец старый… Подумай ещё раз. Великий хан умеет быть щедрым… и умеет быть иным, — многозначительно сказал он.

— Погоди, Едыгей, ты сейчас мне угрожаешь? — с возмущением спросил я.

При этом я обратил внимание, как Григорий дёрнулся, когда его назвали старым. Было очевидно, что татары не до конца ориентируются, кто есть кто. Однако сам факт, что они знают, что моя жена беременна, мне уже не понравился. У кого-то язык оказался слишком длинным, и я хотел знать у кого.

Едыгей посмотрел и ухмыльнулся.

— Что ты, боярин, — развёл он руками, — просто перечисляю, что у тебя есть. Никаких угроз. Просто, ты молод, а я взываю к тебе с высоты своих лет… послушать мудрый совет. Великий хан зовёт тебя, чтобы возвысить, — запел он вчерашнюю песню. — Твои орудия должны помочь объединить наш народ под рукой Ахмата. Золотая Орда снова засияет над степью. Кто пойдёт с нами, тот будет вознесён, кто откажется… о том не останется и памяти. И я остерегаю тебя от последствий твоего решения. Ведь, если ты не явишься, армия Великого хана сама придет к тебе домой.

Я посмотрел на него.

— Запомни эти слова, мурза, и передай хану дословно. Если с моей семьёй что-то случится, я приду в Сарай сам. Но не служить, как он надеется, а чтобы поставить вас на колени. И поверь, мой суд (расправа) будет страшнее, чем вам только может присниться.

— Ты угрожаешь мне? — спросил Едыгей.

— Я отвечаю тебе тем же, что и ты сказал мне. Не вмешивай мою семью в наши дела, — с гневом сказал я. — Если ты всё понял, я надеюсь ты сделаешь правильные выводы.

Едыгей чуть наклонил голову.

— Значит, это окончательное решение?

— Окончательное.

В этот момент Хасан и Едыгей перешли на татарский, и я порадовался, что Инна находилась рядом. В какой-то момент на подняла на меня голову, и я понял, что она услышала что-то важное.

Вскоре послы встали, и мы поднялись следом. Едыгей задержался на пороге.

— У тебя есть время дать ответ до распутицы. Потом будет поздно.

— Я услышал тебя, Едыгей. Прощай.

— Прощай, боярин Строганов, — сказал он, но не двинулся с места. — Когда-то русские князья не восприняли всерьёз Великую степь и полегли все у реки Калки. Мои предки пировали на их телах. Ты хочешь повторения этой истории?

Я хотел ему сказать, что сейчас всё иначе, что Русь сильнее, и тому прямое свидетельство Куликовская битва. Что Золотая Орда распалась на несколько ханств, и у нее нет такой силы. И всё, что он сейчас мне говорит, пустые слова.

— Ну вот и посмотрим… — усмехнулся я, и всем своим дал понять, что пировать на телах будем мы.

Едыгей ухмыльнулся, и они вышли.Богдан пошёл провожать их. Передав татар на «поруки» караульным, что должны были проводить их до дома, вернулся назад.

— Инна, — позвал я, не оборачиваясь. — Садись и рассказывай, о чём они там между собой шептались.

Инна отошла от печи и присела на лавку, но не на краешек, как служанка, а как ровня мужам… Я-то уже привык к такому поведению кастилиянки, но те же Семен и Ратмир нет, и было заметно, что этим недовольны. Тем не менее, все молчали, ожидая услышать её слова.

— Ну, во-первых, — поправив платок начала Инна, — одна из девок, что Глав посылал к Едыгею, рассказала ему про литейню. И что именно там ты свои орудия отливаешь. Он ей три золотые монеты дал за эти сведения… она и проболталась.

— Ты это сама услышала? — тут же уточнил Семён. — Прямо так и сказали?

— Он сказал про девку и про три жёлтых монеты. Остальное я уж сама додумала.

— Правильно додумала, — сказал я. — Что ещё?

— Им мастер нужен, Дмитрий. А с тобой, как сказал Едыгей, уже сам хан Ахмат разбираться будет. Ведь если у них будет мастер, ты им и не нужен особо. Людей обученных угонят в Сарай, а чтобы ты не наладил пушкарское дело в другом месте, тебя… — она не стала говорить это вслух, но я, как и остальные, и так все понял.

— «Вот же ж суки, — пронеслась у меня мысль. — Доброслава, значит, выкрасть надумали, а потом, когда он будет у них, убить меня. Людей угнать… НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ!»

— Им нужен Доброслав, — взяв себя в руки, вслух произнес я. Было огромное желание прям сейчас заявиться к татарам и вырезать всех.

— Я с двумя десятками сяду рядом с ним пока татары не уедут, — тут же сказал Семён. — А самого Доброслава, семью его и учеников, всех под охрану возьмём. И до литейни без моих воинов чтоб ни шагу.

— Хорошо, — кивнул я. — Так и делай.

— Народ заметит, Дмитрий, — добавил Семён. — Шептаться начнут, что неспроста мы вокруг кузнеца ходим.

— Это не их дело, — отрезал я. — Своим воинам скажи строго… чтобы языком лишний раз не трепали. А кто разболтает, со мной