Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

— Понял, — сказал Семён.

Я снова повернулся к Инне.

— Они ещё что-нибудь говорили?

Инна нахмурилась, припоминая.

— Они что-то говорили про костромских купцов. Будто бы кто-то из них скоро здесь будет, но я толком не поняла, то ли они от татар присланы, то ли татары их тут ждут.

— Опять Кострома, — чертыхнулся я.

— Сын, — посмотрел на меня Григорий, — тебе с этими костромичами что-то совсем не везёт.

— Ага, отец, — ответил я. — Как чёрная кошка дорогу перебежала, и всё никак не отмолится.

Я снова перевёл взгляд на Инну.

— Инна, ты сегодня сделала больше, чем все мы вместе взятые. Ты молодец, и поверь, я этого не забуду. Свадебный подарок мой будет таким, что ты сама удивишься. И Фёдору отдельно скажу, чтоб знал, как ему с женою повезло.

— Не надо ничего говорить Фёдору, — спокойно посмотрела на меня Инна. — Я с ним сама справлюсь.

Все воины в горнице ухмыльнулись. Складывалось впечатление, будто это не Фёдор берёт Инну в жёны, а Инна берёт Фёдора в мужья. И я прекрасно понимал, что у неё все шансы загнать моего ученика под каблук, но это уже не мои заботы. Главное, чтобы в семье ладно было, а как они это устроят их дело.

* * *

Через день татары уехали. И я тут же вызвал к себе Глава и стал расспрашивать, что удалось вызнать у простых татарских воинов.

— Татары сейчас разведывают дорогу, — ответил Глав. — На обратном пути будут смотреть, где войску хана Ахмата сподручнее всего пройти.

— А ещё что? — спросил я.

— Да ничего особо, Дмитрий. Они в основном пили да ели, хвастались своими походами и предками, а больше ничего дельного.

— Ясно, — кивнул я. — Ты нашёл, кто из девок проболтался?

— Нашёл. Лариска это. Три золотые монеты у неё под половицей лежали.

— И что ты теперь с ней планируешь делать?

Глав задумался, почесал бороду.

— Мы за неё… вернее, ты за неё, — поправился он, показав на меня, — в Кафе серебро немалое отдал. Пока она и половины не отработала, и брали её для другого. Вчера ей плетей всыпали на конюшне, а что с ней делать сам решай.

Я ненадолго задумался.

— Три золотых она уже отработала, — серьёзным тоном сказал я. — В общем, вскоре я отправлю кого-нибудь во Владимир и Нижний Новгород продовольствием закупаться. Там её на торгу продадут. Уверен, она ещё пожалеет, что за три золотых продалась. Деньги вроде бы и большие, а жизнь свою на них она поломала.

Ведь через десять лет она могла стать свободной. А теперь всю жизнь в холопках просидит, и в поле работать за кусок хлеба будет.

— Предательству нет оправдания, — соглашаясь с моими решением произнёс Глав.

— Вот именно. Остальным девкам своим тоже скажи, если такое повторится, их постигнет та же участь.

— Скажу, Дмитрий… каждой лично всё растолкую.

* * *

Тем же вечером ко мне снова пришли все мои ближники. Я первым делом спросил у Семёна, что по Доброславу, есть ли вокруг него какое-то нездоровое движение.

— Пока всё тихо, — ответил Семён. — Сам Доброслав предупреждён, лишний раз из дому не выходит. А когда идёт до литейной его сопровождают сразу пятеро воинов.

— Хорошо, — сказал я, после этого я повернулся к Ратмиру и Воиславу. — У меня к вам задание. Завтра ты, Ратмир, едешь в Нижний Новгород, Воислав, во Владимир. Закупаетесь зерном, продовольствием, солью, крупами. Всем, до чего руки дотянутся.

Воислав молча кивнул.

— Хорошо, — тут же сказал Ратмир. — Но зачем такая спешка-то? — спросил Ратмир.

Я посмотрел на него.

— Как только весть о том, что на Русь собирается идти Ахмат, разойдётся, цены на зерно тут же взлетят. Через неделю в полтора раза, через две — вдвое. Надо опередить эти события и купить по нынешней цене.

Ратмир кивнул.

— А как же то, что в Нижнем Новгороде твой тесть сидит? — подал голос Григорий. — Ты не хочешь его предупредить?

— Предупредим, — ответил я. — Но сначала купим зерно, а потом уже всё остальное. Главный удар придётся по нам, отец. И учитывая опыт войны с Великим Новгородом, надо быть готовыми к тому, что другие воеводы пришлют к нам свои дружины, — так и хотелось в этот момент сплюнуть, — без припасов и без нормального снаряжения. Чужих ратников из своих амбаров придётся кормить. И будет благом, если Мария Борисовна в этом поможет. — Я сделал паузу. — И раз уж мы об этом заговорили, — посмотрел я на отца и Семёна, — у меня к вам будет важное задание.

— Говори, сын, — сказал Григорий.

— Вам надо будет отправиться в Москву и передать письмо Великой княгине Марии Борисовне. Сами понимаете, одни мы при полноценном набеге не выстоим. И надо предупредить её, что у меня состоялся столь тяжёлый разговор, и пересказать всю его суть.

— А почему нас обоих? — тут же спросил Григорий.

— Я бы, может, отправил Семёна одного, — начал отвечать я, — но ты, отец, Строганов. Имя само за тебя половину разговора скажет. К тебе будут прислушиваться больше.

— Я понимаю, сын, — немного подумав сказал Григорий. — Когда отправляться?

— Сегодня вечером я сяду составлять письмо. Завтра возьмёте двадцать дружинников и в дорогу. Времени у вас в запасе предостаточно. До того, как слякоть на дорогах ляжет, успеете и туда, и обратно.

— Сделаем, — ответил отец.

Я кивнул, решил проговорить один момент вслух, хотя об этом будет сказано в письме тоже.

— Ваша задача, в случае чего, убедить Марию Борисовну прислать «рыси» и как можно больше пороха. Вы поняли это?

— Да, — ответил Григорий.

— Отлично, — сказал я.

После чего я поднялся, и прошёл в соседнюю комнату, откуда принёс три клинка, завёрнутых в холстину.

Вернулся, положил свёрток на стол, развернул и протянул по очереди Семёну, Лёве и Ратмиру.

— Это мой подарок вам за верность и за то, что вы всегда рядом со мною, мои друзья.

Воины вытащили клинки из ножен и увидели узор дамасской стали.

— Когда ты успел сделать? — тут же спросил меня Лёва.

— Это не я. Это