Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

увидев нас, они не бросились врассыпную, хотя руки невольно потянулись к колчанам. Мои дружинники сразу же охватили их широким полумесяцем, беря гостей в клещи. Щёлкнули зацепы арбалетов и две сотни наконечников уставились в груди татар.

Из рядов татарского отряда выехал один. В богатом халате поверх чешуйчатого доспеха. В руке он держал длинный шест с привязанной белой тряпицей. Судя по виду, оторванной от чьей-то рубахи прямо перед выездом.

— Я Мурза Едыгей! — крикнул он с сильным акцентом. — Посол великого хана Ахмата Большой Орды! Приехал говорить с боярином Строгановым, что Великий Новгород брал!

Я переглянулся с Григорием. Он кивнул и закрепил копьё и щит на седле. По его лицу я понял, что он решил идти со мной на переговоры, и спорить на сей счёт бесполезно.

— Будь готов, — сказал я Семёну.

— Можешь даже не волноваться об этом, — тут же ответил Семен.

Я спрыгнул с Искры, и Григорий тут же оказался рядом.

Мы пошли вперёд, и нам навстречу, спешившись, двинулись двое. Тот, что назвался Едыгеем и второй. Он был помоложе, но судя по доспехам тоже непростой воин.

Едыгей остановился в десяти шагах от нас, после чего приложил руку к груди, слегка склонил голову.

— Мурза Едыгей, посол великого хана Ахмата, повелителя Большой Орды и хозяина степей от Волги до Дона.

Второй, повторил жест, но с меньшим поклоном.

— Хасан, сын хана Ахмата.

— «А где Сайид⁈» — пронеслась у меня мысль.

Я обозначил поклон настолько, насколько требовала вежливость.

— Дмитрий Строганов, боярин Курмышский, воевода Московского княжества, — представился я. — Это мой отец, боярин Строганов.

Едыгей оценивающе посмотрел на меня.

— Так вот ты какой, Строганов, — с добродушной ухмылкой произнёс он.

— Какой? — я сложил руки на груди.

— Молодой, — он усмехнулся. — Хотя Сайид говорил, что ты умелый воин и клинок в руке держишь правильно. Можно ли верить словам сына хана?

— Сайиду лучше знать, — ответил я, глядя татарину прямо в глаза. При этом я старался найти скрытый смысл в его словах. Но ничего в голову не приходило. Поэтому решил перейти сразу к делу. — Зачем пришёл, Едыгей? Небось, не про мою молодость толковать.

Мурза перестал усмехаться и серьёзно посмотрел на меня.

— Я пришёл передать волю великого хана.

— Говори.

— Не здесь, — он качнул головой. — Неужели так принято принимать великих воинов, — он показал на Хасана, — с которыми сын великого хана Ахмата? Окажи нам честь, не принижай наше достоинство. Пригласи в дом, накорми, напои. Или, — он сделал паузу, — ты забыл, что Русь платит дань Большой Орде? Помни своё место! — последние слова он почти прошипел, подавшись вперёд.

Отец рванул саблю из ножен, но лишь обозначил движение. Хасан тут же схватился за свою рукоять.

Я усмехнулся, стараясь разрядить обстановку.

— Ты и Хасан можете проехать в Курмыш. Но твоим воинам место выделят вне стен крепости. Трактир есть хороший, «Хмель и Солод» называется, там и заночуют.

— Боишься? — Хасан сплюнул под ноги, глядя на меня с отвращением.

— Не путай трусость с глупостью, — посмотрел я на него, с раздражающей насмешкой, тем самым специально провоцируя наглеца.

Хасан подался вперёд, но Едыгей остановил его, уперев ладонь в грудь.

— Хорошо, — глядя на меня сказал Хасан. — Мы согласны.

* * *

Мы отправились обратно в Курмыш.

— Семён, — обратился я.

— Да, Дмитрий.

— Скачи вперёд и предупреди Глава, пусть выставит татарам бочонок самого крепкого хмельного. Так сказать, в дар от меня. И если они пить не станут, сразу же пусть шлёт ко мне кого-нибудь.

Семён покосился на меня, он сразу понял мою задумку.

Сына хана Ахмата и мурзу Едыгея разместили в гостевом доме, который находился за стенами старой крепости, но был окружён новой.

И примерно через час Глав прислал мальчишку с запиской: «Пьют. Поставил второй бочонок. Один из них уже спит».

Я усмехнулся и убрал бумагу в карман. Конечно, расслабляться было рано, и я приказал заступившему на сутки Ратмиру удвоить посты и выставить охранение у трактира.

* * *

Ближе к вечеру в тереме собралось восемь человек.

С моей стороны, находились Григорий, Богдан, Семён и Ратмир. Ещё я попросил Инес… Инну сегодня помочь нам. Она хорошо знала татарскую речь. Смогла изучить пока находилась в гареме мурзы Барая.

Конечно, Федор был не рад тому, что его невеста будет прислуживать как простая служанка, тем более татарам. Но Инне не нужно было разрешение, и она, не оглядываясь на будущего, мужа ответила согласием. Но… это уже не мои проблемы.

Мне некогда было тратить время на уговоры и объяснения. Если Едыгей и Хасан перейдут на родную речь, я хотел бы знать, о чём они говорят, хоть и с запозданием.

Но это были не все приготовления к переговорам. На втором этаже сидели Лёва с Воиславом.

Стол между нами был практически пуст. Никакого хлеба-соли. Мы не друзья, и притворяться я не собирался. Поэтому на столах стояли только пенные напитки.

Едыгей сел напротив меня, что показывало, что он главный в их тандеме. Хасан сел рядом, на вид ему было лет семнадцать, может восемнадцать, но точно не старше.

Инна разлила всем пива и отошла в сторону, опустив взгляд. Было видно, что она знала, как себя вести на таких мероприятиях.

Едыгей не торопился начинать разговор, а я не хотел тратить время.

— Ну и что мне прислал хан Ахмат? — спросил я.

— Он велит тебе…

— Он мне не может велеть, –перебил я его. — Я присягал Ивану Ивановичу Рюриковичу и его матери, регентше Марии Борисовне. Больше никому.

Едыгей со спокойным лицом выслушал мои слова и уже собирался что-то сказать, когда его опередил Хасан.

— Знаем, что юбке ты присягал, и… — начал Хасан.

Я тут же ударил по столу ладонью, и моя кружка подпрыгнула и не упала лишь потому, что я придержал её.

— Ещё раз так скажешь, — произнёс я, глядя на Хасана, — и я вызову тебя на поле* (Божий суд). Прямо сейчас, во дворе. Советую впредь думать, что и кому говоришь.

Хасан встретил мой взгляд. Но не выдержал и отвел взгляд, ища поддержки у Едыгея.

— Хасан, — негромко произнёс посол, — помни слова хана. — после чего Едыгей посмотрел