Рассвет русского царства. Книга 11 - Тимофей Грехов

— Дмитрий, есть тренировочные сабли?

— Ты же знаешь, что есть, — ответил я.

— Тогда решим просто, — сказал Григорий, повернувшись к Лопухину. — До трёх чистых ударов.

Лопухин усмехнулся, видимо решив, что легко сможет одолеть Григория.

— Согласен, — сказал он.

— Вот и славно, — проворчал я. — А я-то думал, что день начнётся скучно.

Через четверть часа на дворе собрались почти все, кто находился на подворье Бледных.

Иван стоял у крыльца. Рядом Ярослав с Софьей, Холмский, Шуйский, Пронский. Тесть вышел с Ольгой. Слуги жались у стен. Дружинники на стене тоже ждали представления.

Я помог отцу надеть кольчугу и поправил ремни, после чего встал рядом с Иваном.

Григорию принесли тренировочную саблю и круглый щит. Лопухину тоже. Деревяшки были добрые, обтянутые кожей. Чтобы кости не дай Бог никто не сломал. Так сказать, на случай, если у кого-то удар получится через чур неудачным… или удачным, тут с какой стороны смотреть. Но я бы хотел, чтобы всё без травм обошлось.

Григорий проверил хват тренировочного клинка, разок крутанул кистью. Поправил ремень на щите и встал в стойку.

Я перевёл взгляд на Лопухина. Ноги он выставил правильно, щит не провалил, сабля на линии. Видно было, что человек не только возле дверей стоял.

Ярослав тихо присвистнул.

— Рында-то, кажись, с опытом

— Ага, но так отцу будет только интереснее.

— Ты за него не боишься?

Я посмотрел на шурина.

— За рынду? — усмехнулся я. — Чуть-чуть.

На что Ярослав хмыкнул.

Я наклонился к Ивану, сказал, чтобы он распорядился о начале. Он кивнул, громко сказал.

— Начали!

Григорий не стал выжидать и сразу пошёл вперёд. Сделал короткий подшаг, при этом щит немного отвёл в сторону. И нанёс удар саблей сверху вниз. Лопухин принял на щит, ушёл вправо, попытался ответить в плечо.

Отец уже был там, где ему нужно.

Стук дерева о кожу, и Григорий наносит ещё один удар. Лопухин отступил, тогда как Григорий перешёл в наступление. Он буквально забирал пространство, прижимая противника в сторону. Лопухин понял это быстро и ушёл в оборону. Щит у него работал хорошо, сабля ловила удары. Но дышать он начал чаще.

Григорий бил в щит. Отводил своей саблей саблю противника. Но пока нанести удар не получалось.

Потом Лопухин поймал момент.

Когда отец чуть перенёс вес вперёд, рында резко нырнул вбок и хлестнул саблей по ноге. Но оказалось Григорий только этого и ждал. Он буквально подпрыгнул над саблей и, приземлившись, крутанулся на одной ноге и ударил в грудь. Благо кольчуга заглушила удар.

— Раз! — крикнул я.

Лопухин отскочил и в глазах промелькнуло удивление. Он усмехнулся и поднял саблю, тем самым говоря, что готов продолжать.

Однако теперь Григорий действовал иначе. Лопухин попытался повторить уход в сторону, но отец не дал. Подрезал направление шагом. Сабля ударила в щит рынды так, что тот качнулся. Второй удар пришёлся в край сабли. Дерево клацнуло.

И в этот момент Григорий резко врубился щитом, ударяя Лопухину в плечо.

Тот отлетел на шаг, колено у него дрогнуло. Сабля выпала из руки. Рында попытался поднять саблю, но пальцы не слушались. Плечо ему отбило знатно. Не сломало, скорее всего, но мышцы сразу сказали владельцу, что на сегодня хватит.

Григорий остановился.

— Продолжим? — спросил он.

Лопухин попробовал поднять саблю ещё раз.

— Нет, — выдохнул рында.

— Ну, думаю, никто не скажет, что мой отец стар?

Несогласных больше не было.

Григорий, тем временем, подошёл к Лопухину. Взял его за здоровое предплечье.

— Хорошо держался, Василий Семёнович.

Тот, придерживая ушибленное плечо, улыбнулся.

— Спасибо за науку.

Я подошёл к ним, посмотрел на рынду.

— Отец теперь старший по охране. Ты остаёшься при нём. Твои люди тоже. Плечо покажи Фёдору, пусть посмотрит. Если начнёт сильно пухнуть, скажешь мне.

Лопухин кивнул и поклонился Григорию.

— Прости за слова, боярин.

Григорий улыбнулся.

— Ничего. Молодой ты ещё, но, если хочешь, пока в походе будем, я тебе покажу пару ухваток.

Лопухин кивнул и покинул подворье.

— Неплохо сражался, — похлопал я его по плечу.

Он хмыкнул.

— Почти каждый день тренировался, — чуть тише ответил Григорий. — После поединка с Ахматом, когда чуть Богу душу не отдал… не хочу такого повторения.

Рядом встал Ярослав, и я тут же ткнул пальцем в сторону Григория.

— Вот видишь, дорогой шурин, кто-то улучшает навыки денно и нощно, а кто-то с лавки не встаёт.

Ярослав скривился.

— Ну тише ты, тише. Понял я. Сказал же, исправлюсь.

— Я запомнил.

И тут по двору пронёсся тонкий крик.

— Папа!

Ива летела к Григорию так, будто ей снова было пять лет. Она прыгнула на отца. Григорий поймал её легко. Будто она ничего не весила. Обнял крепко, поднял, поставил на ноги и осмотрел.

— Папа!

Она снова обняла его. Григорий погладил её по голове.

— А я надеялся, что в Москве у тебя воинская дурь из головы выйдет.

Ива сразу отстранилась.

— Это почему это?

— Потому что жизнь там другая.

— И что? Я тоже другая?

Григорий посмотрел на её лук за спиной.

— Нет, — сказал он наконец. — Ты наша… Строганова.

Ива моргнула.

— Тогда чего ворчишь?

— Потому что отец. Мне положено.

Ива довольно фыркнула. И Григорий, усмехнувшись, снова притянул её к себе.

— Рад тебя видеть, дочь.

— Ты где была? — спросил я у Ивы. — Тут наш отец старшего рынду по земле успел повалять… самое интересное пропустила.

— Правда? — с обидой спросила Ива и, кажется, только сейчас увидела на Григории кольчугу, тренировочный щит и клинок. — Ну-у, блииин.

Григорий, услышав, как Ива ругается, покосился на меня. Этих словечек, конечно, она понабралась у меня. Он покачал головой, но ничего не сказал.

— Так где ты была? — повторил я вопрос.

— На Искре каталась, — ответила она.

— А кого-нибудь предупредила об этом? — спросил я.

— Я уже немаленькая и…

Григорий тут же строгим тоном сказал.

— Не пререкайся с воеводой. А то нужники будешь от рассвета и до заката копать.

Ива испуганно посмотрела на Григория.

— Я всё поняла и впредь буду предупреждать.

Я усмехнулся и погладил её по голове.

— Вот всегда бы такую кротость показывала, как сейчас.

— Дмитрий, — произнёс Григорий, — ты хочешь сказать, Ива