Рассвет русского царства. Книга 11 - Тимофей Грехов

— Сотник Медведев возвращается и, если пробегающий новик не соврал, то татар они побили этой ночью.

Я кивнул и, забравшись на пригорок, увидел вдали возвращающегося Семена.

— Раз, два… пять, — посчитал я воинов за спиной Семена и с облегчением выдохнул.

Семён же ехал спокойно. Уходили они пешком, а возвращались верхом на татарских конях. И даже с большого расстояния я увидел, что от седел тянется натянутая верёвка, а по земле волоком везли тела татар.

Лагерь встречал их возвращение одобрительным гулом. Всем надоело то, что в лес нельзя сбегать по нужде, потому как было страшно нарваться на противника.

Я вышел вперёд, и Семён спешился передо мной.

— Шестеро, — сказал он. — Ещё двое ушли. Один, думаю, недалеко. Кровь оставил.

— Потери?

— У нас, — посмотрел он на воинов, — как видишь, потерь нет. Даже царапины не получили.

— Хорошо.

Я подошёл к телам, обратив внимание, что вещи у одного были дорогими. Видимо, при жизни не последним человеком был. Кольчуг на них не было, оружия тоже… было очевидно, что Семён и Ко обыскали тела и всё забрали себе. Но это был чисто их трофей, и я даже словом не заикнулся о доле.

— Идите отдыхать, — сказал я Семену.

— Вот это с радостью, — усмехнулся он.

* * *

А уже к вечеру к нам вышел конный отряд под белым флагом. Было их десятка три всадников.

На переговоры поехал Шуйский, а с ним два десятка охраны.

Я же остался у линии лагеря, но не потому, что боялся. Просто пора было делегировать обязанности на других. А то и так получалось, что слишком много завязано было на мне.

Шуйский вернулся быстро.

— Просят тела, — сказал он, спрыгивая с коня. — Тех шестерых, что Семён утром приволок. — Сделав паузу, Алексей продолжил. — Там двое из знатных были… а один вообще сын мурзы. Был… Вот отец приехал.

Я посмотрел на Семёна. Тот пожал плечами, сказал.

— Мне выкупы за трупы не нужны.

— Точно? — спросил я.

— Да. — ответил Семен. — Пусть отец сына похоронит, как полагается.

Я ненадолго задумался.

— Тела помыть. Одежду поправить и завернуть в чистое.

— А оружие? — спросил Шуйский.

— Нет. Оно с боя взято, — ответил я.

Шуйский кивнул и, как мне показалось, ожидал именно такого ответа.

— Добро.

Тела подготовили при свете факелов. Мёртвых обмыли водой. Одежду почистили, как смогли. Одному, который скорее всего и был сыном мурзы, вложили в руки саблю. Второму нож. А лица закрыли тканью.

Когда их тела понесли к границе лагеря, я тоже пошёл. Не из благородства, а просто решил проявить уважение к мёртвым и отцу, потерявшему сына. Плюс ко всему я словно чувствовал, что так будет правильно и в будущем этот момент сыграет определённую роль.

На середине поля нас встретили татары.

Старший из них спешился, подошёл к телам. Опустился на одно колено, как я и думал, к тому, что мы вложили саблю. Он откинул ткань с лица и долго смотрел.

Потом закрыл обратно.

Когда поднялся, лицо у него стало каменным. Не знаю каких сил стоило этому человеку подойти ко мне и поклониться.

— Я — мурза Кара-Булат из рода Аргын, — сказал он через толмача. — Служу хану Ибрагиму. Ты оказал честь моему сыну… я это запомню.

— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов, — ответил я, — воевода московского войска.

Он кивнул.

— Чем я могу отблагодарить?

Я пожал плечами.

— Ничего такого в голову не приходит.

Кара-Булат посмотрел на меня внимательнее.

— Что ж, тогда я знаю, что тебе сказать. — Он сделал паузу. — В пяти днях пути сюда идёт войско. Если хочешь жить, уходи за реку, времени у тебя как раз хватит.

— Мы будем ждать казанское войско, — сказал я, смотря в глаза мурзе, пока тот слушал перевод толмача. — Ибрагиму лучше принять власть Москвы. Мы пришли надолго. Пока Казань не падёт, не уйдём. Только Ибрагим и его брат могут остановить кровь.

Кара-Булат хищно усмехнулся.

— Ты пришёл в наш дом с оружием и говоришь, чтобы мы опустили клинки?

— Слишком долго Казань и другие ханства ходили в наши дома с огнём, — ответил я. — Уводили людей в полон, продавали детей. Резали тех, кто не мог идти. Этому пришёл конец.

— Тогда быть битве, Дмитрий Строганов. И пусть Всевышний рассудит, кто прав.

— Пусть рассудит, — кивнул я, после чего пошёл в сторону своего лагеря.

Не знаю, о чём думал Кара-Булат, когда сообщил про войско. Может, решил напугать. Может, хотел отблагодарить за сына. Может, просто сказал лишнее, потому что горе выбивает из людей здравый рассудок… хотя, судя по тому, как вёл себя мурза, это не про него. И скорее всего мы с ним ещё обязательно свидимся.

Рано утром я приказал звать на военный совет всех воевод.

Иван сидел рядом со мной, также в шатре присутствовали Шуйский, Холмский, Пронский, Ярослав, Юрий Васильевич (Дмитров), Андрей Меньшой и ещё несколько воевод. Григорий тоже был здесь, но за стол не сел, а встал за спиной Ивана.

На столе лежал кусок пергамента с грубой схемой местности. Река, лес, дорога, несколько деревень, болото.

— Мурза Кара-Булат сообщил, что к нам идёт казанское войско, — сказал я. — Пять дней пути, если он не врёт, но может быть меньше. Разведку я уже выслал. Шесть отрядов по сто, сто пятьдесят сабель, каждый всадник взял по заводной лошади. Разъезды высылал сильные, чтобы отбиться от мелочи могли, которой наверняка в этих лесах полным-полно.

Шуйский наклонился над схемой.

.- Думаешь, верить мурзе можно?

— Нельзя, — ответил я. — Но готовиться надо так, будто он сказал правду.

Холмский кивнул.

— Здраво.

Пронский провёл пальцем по линии дороги.

— Если они идут большой силой, будут искать поле. Татары любят простор и конницу в обход основных сил пускать… это их излюбленный приём.

— Там и пеших много будет. — заметил Юрий Дмитров,

— Будет, — согласился я, помня про ополчение. — Поэтому и встретим здесь. — Я ткнул углём в место на схеме. — Сегодня снимаемся и уходим на несколько вёрст вперёд. Там поле шире и слева лес. Справа истоки речушки и заболочено всё. Сами понимаете, что коннице там делать